У него подпольные бордели, он торгует девочками, как товаром, продаёт их за границу, превращая в животных. Подсаживает на наркотики, и те готовы продавать себя, где угодно и кому угодно за дозу. И тебя ждала та же участь.
Дарина качает головой.
– Да, моя девочка. Я не хотел тебе этого говорить. Но ты вынуждаешь. Так вот. Он вышел на Савелия. Сыграл на его чувствах, надавил на больное, внушил, что я зло, которое они победят. Не знаю, что сыграло для Савелия главную роль. Если бы он пришел ко мне, я бы все повернул в другую сторону, преданным мне людям я гарантирую защиту.
Но Савелий не захотел... Он продал и меня, и тебя. И если бы я не узнал об этом, если бы не расколол Савелия, неизвестно где бы мы с тобой были теперь. И Савелий не сидел бы сейчас в моем подвале, а кормил бы червей. Так кто я, Дарина? Как должен был поступить? Был у меня выбор?
Понимаю, что все эти вопросы неуместны. Это мои траблы. Она вообще должна быть отгорожена от всего этого дерьма. Но…"
"Я впускаю ее в свою жизнь. А моя реальность - она такая.
Отвратительная.
– Я не знаю... – шепчет Дарина. – Не знаю! Это все так страшно, что я до сих пор не верю в происходящее. Демьян... – всхлипывает, но не плачет и уже не пустая, в ее глазах столько эмоций. И, слава богу, я там не вижу равнодушия и отвращения. – Что будет с Савелием? У него мама очень больна, а у нее никого нет, кроме него. Я не берусь его судить и тебя тоже не буду и не хочу. Но... Отпусти его. Все, Заира нет. Стало быть, и угрозы тоже нет?
– Дарина.
.. – выдыхаю, потирая лицо.
– Это тоже невозможно? – с каким-то гребаным сожалением произносит она.
– Жалко тебе его? Чувства у тебя к этому щенку?!
Взрываюсь в приступе ревности, как пацан. И хочется прямо сейчас пустить этому щенку пулю в лоб. Встаю с кресла, снова отодвигаю его с еще большим шумом. Затыкаюсь, чтобы не сделать еще хуже. Выхожу на балкон. Прикуриваю сигарету, затягиваясь до тошноты.
Слышу ее шаги позади. Ее запах окутывает, дурманит, ревность и ярость возбуждают.
Но если вместо диалога я сейчас ее жёстко трахну, присваивая в очередной раз, доказывая, что она моя, то ничего хорошего не выйдет. Стискиваю перила в руках. Знал же, что мне нельзя присваивать такую чистую девочку. Но мой эгоизм победил.
Замираю, когда она обнимает меня со спины, обвивает руками мой торс и прижимается щекой к моей спине. Такая тёплая, ласковая, нежная моя девочка.
– Я испытываю к Савелию только человеческие чувства. Например, сострадание. И все.
