Повернувшись, улавливаю как Морозов, всего на мгновение над моим бокалом руку задержал — показалось. — Подумала я.
Потом музыка и танцы.
Ритмы музыки управляли мной, качали на своих волнах. Костя несколько раз подходил непозволительно близко. Немного более откровенней. Чем следовало бы: он касался едва ли не каждого изгиба моего тела. Он задевал грудь, попу.
Я не чувствовала никакого возбуждения. Ничего, кроме лёгкости. Но не это меня насторожило сейчас. Я не была против. Я позволила. Да, отошла в сторону, но даже замечание ему не сделала.
Напротив, искренне улыбнулась парню.
Это воспоминание заставляет меня уже окончательно прийти в себя.
Выключив воду, встаю на непослушные ноги, что так и норовят снова подогнуться, но я справляюсь. Выпрямившись, тянусь за полотенцем. Укутываюсь в него, выбираюсь из ванной, ногами становлюсь на мягкий коврик.
Время позднее, и соседи давно уже спят.
Стараясь сильно не шуметь. Тихо, тихо, на цыпочках, чтобы никого не разбудить, пробираюсь к своей комнате.
Несмотря на то что время уже довольно позднее. Три тридцать ночи — я набираю номер Морозова. К тому же у меня куча пропущенных от него.
— Мирка, слава богу ты…
— Что ты подсыпал мне в бокал? — перебиваю парня резким вопросом.
— Мир, успокойся…
— Я спокойна! — рычу сквозь сомкнутые зубы. Я сейчас очень спокойна, настолько, что, если бы Костя рядом был, не просто бы морду ему расцарапала, хребет бы перегрызла.
— Это «Лаприка»
— Что? — я с дивана чуть не свалилась.
Пришлось привстать и сесть поудобнее. — Что за «Лаприка»? Какого хрена, Костя? Ты мне наркоту подсунул?
— Ты ебанулась, что ли? Какую ещё наркоту? Этот препарат вызывает лёгкую эйфорию, и не более. Ну если с дозой не переборщить.
— С дозой всё-таки. — ловлю эту сволочь на слове.
— Остынь, детка. — ярость бушует во мне настолько сильно, что у меня голова идёт кругом. Я не сразу нашла, что ответить на его «детка». — Ты же в последнее время, как белка в колесе. Напряжённая, дёрганая.
Я хотел, чтобы ты отдохнула. Расслабилась. От алкоголя ты отказалась, вот я и решил…
— Решил, значит. А что, если бы я после всё же выпила алкоголь?
— Я бы не дал тебе. Я знаю о последствиях.
— Какой же ты кретин, Морозов.
— Хорошо. Согласен. Я кретин, придурок дебил. Мира, давай не будем с тобой ругаться. Лучше скажи, что тебе Кай сделал? — от упоминания про Акиева, по коже снова пронёсся озноб. — Я волновался за тебя.
Я была в жуткой растерянности.
