— А что говорит по этому поводу Зайцев?
— Вот то-то и оно! Он панически за дочку боится. На стены лезет, понимая, что она у нас с тобою, но Валеру, боится ещё больше!
— Я с этой всей хуйнёй непонятной, за Миру пиздец, как переживаю. А мы её на день рождения ещё…
— Она под охраной! Я не меньше тебя дёргаюсь. Мирослава мне также не безразлична.
— Я заметил, но, мне кажется, — только без обид, Артур, ладно?
— Ну, говори уже!
— Ты с ней как с ребёнком. На коленках она у тебя постоянно. По голове гладишь, к груди прижимаешь.
— смотрю на брата, улыбаясь глазами, — нет, я тоже, конечно, но я к ней как к девушке, ты, как …
— Ей этого очень не хватает, Кай. Неужели ты не видишь, она как кошка лоснится ко мне. Мира только за счёт этого тянется к нам, а не из-за секса, как ты думаешь. То, что мы качественно научили её трахаться, скорее приятный бонус. Пока что она живёт эмоциями.
— Психолог херов!
— Да нахуй, быть им не нужно, чтобы понять это, — не выдерживаю, всё же тянусь за сигаретой, хотя вроде решил бросить.
— Стыдно признаться, но я перед ней вину чувствую, понимаешь?
— Поясни?
— Мирослава, в произошедшем не виновата! Зайцев четыре года назад мог выйти по амнистии, я не дал.
— Да брось, сам залетел чуть позднее. В любом случае он бы не вышел вовремя.
— Не знаю. Может успел бы выйти до происшествия. Я его задержал! Пока придумывал, что на него навешать, он сам влип.
— Вот именно, что он сам влип. Но я не о том, Рус.
— А о чём?
— Я никогда не прощу отца Мирославы, но блядь.
— делаю глубокую затяжку, — то, что он был пьян — отягчающее обстоятельство, но он действительным не мог знать, что в этой грёбаной пшеницы, могут играть дети! Экспертиза установила, что они спали. Спали, а значит, даже с расстояния трёх метров, их было бы сложно заметить. — с трудом проглатываю колючий ком.
— Ты его оправдать сейчас пытаешься? — мотаю головой.
— Хер знает. До знакомства с его дочкой мысли эти гнал от себя намеренно, — замолкаю.
Говорить сложно, и в то же время мне необходимо сделать это. — Я мстил Зайцеву за своих детей, лишая семилетнюю девочку, отца. Моих детей уже не вернуть, а Мира… — снова запинаюсь. Действительно, очень сложно, не то что говорить, думать об этом тяжело, — круглая сирота! — Выжимаю из себя эту фразу, — она жила с тёткой-алкоголичкой. Я на днях только узнал. Блядь, эгоистично даже пожалел о том, что решил выведать, как жила Мира со своей тёткой.
