— Её детскую карту надо раздобыть. Нужно понять, что с ней было.
— То, что с ней сейчас, точно не опасно? — Рус даже выглядит растерянным.
— Точно! Если гормональную терапию не будет пропускать.
— Она домой хочет.
— У неё даже формально дома нет! От нас она хочет сбежать, это две большие разницы. И на учёбу ей крайне не желательно пока.
— Ты считаешь хорошей идеей запереть её у нас дома? Так-то, пока ведёт она себя хорошо. Мало ли как на неё повлияет наш запрет.
— Запрещать ей, тем более ничего нельзя!
— Мне, кажется, или ты сам себе противоречишь, Артур.
— То есть тебе не кажется странным, что, пережив такой стресс с похищением, она ведёт себя более чем адекватно?
— Что ты имеешь в виду? Разве должна быть реакция у всех такая же, как в нашей Агаты?
— Конечно, нет! Но и вот такая реакция, словно ничего не было тоже ненормально. Тут очень попахивает скрытой депрессией. Надо рассказывать чем чревато?
— То есть, ты хочешь сказать, Мира может что-то с собой сделать?
— Не обязательно. Может просто в какой-то момент проявиться какой-либо психоз.
Развиться панические атаки. Эта девочка со сломанной судьбой… — К которой и я приложил свою руку. — Но вслух, я этого не озвучиваю. — ладно, я придумаю что-нибудь. Её нужно показать специалисту, но только так, чтобы она сама не поняла.
— Как ты себе это представляешь?
— Пока что сам не знаю.
Я, привыкший спать максимум пять часов в сутки, успел перепроверить кучу бумаг, пока проснулась наша спящая красавица.
— Доброе… — замирает у входа в кабинет.
Смешная такая. На совёнка похоже. И почему Рус её всё время цыпушей называет? Она своими большими глазками, смотрит по сторонам, явно ищут Руслана. От понимания этого, в груди какого чёрта неприятно щекочет.
— Добрый вечер! Выспалась? Как себя чувствуешь?
— Если честно, то не очень. Я не привыкла днём спать. — отвечает еле слышно, после небольшой паузы.
— Идём в гостиную. Я попрошу Сару сделать для тебя чай с имбирём. Он приведёт тебя в чувства.
В глазах девчонки читаю удивление.
Она даже изгибает бровь! Поверь, малышка, я сам с себя хирею. Своё поведение оправдываю лишь тем, что ты не имеешь отношения к гибели моих детей.
Дети за родителей не отвечают. Даже если бы я не до такой степени ненавидел твоего отца, если бы всё было иначе, всё равно ты была бы в моей постели. Разве что при других обстоятельствах.
— А, где Руслан? — всё же задаёт вопрос, когда усаживается на диван в гостиной. Вижу, как бросает взгляд на кресло.
