Мы входим в вестибюль заведения со звучным названием «Кабанчик» и в сопровождении улыбчивой администраторши идем к столу. При виде знакомой широкой спины и темных волос в ногах неожиданно наливается тяжесть, а в животе, вопреки всему, начинает радостно покалывать. Андрей.
– Здравствуй, родной. – Папа приветственно опускает ладонь ему на плечо, когда мы подходим ближе. – Не возражаешь, если втроем сегодня посидим? А то со всей этой кутерьмой с допусками совсем дочь не вижу.
Намек на улыбку, появившийся на лице Андрея, меркнет, когда он смотрит на меня, а расслабленное выражение сменяется непроницаемым.
– Не возражаю конечно, Семен. Здравствуй, Яна.
Они с отцом рассаживаются, а я мешкаю, снимая пиджак, и когда вешаю его на спинку стула, то ловлю на своей груди быстрый взгляд Андрея. Нарочно расправляю плечи, по максимуму растягивая рубашку, чтобы он видел, что его просьба не осталась без внимания. На лице Смолина мелькает раздражение, и он, отвернувшись, подзывает официантку. А я в очередной раз с досадой думаю, что зря пошла на поводу у своего слабовольного желания быть к нему ближе.
Внимания он на меня не обращает; за две недели, что я тружусь в его офисе, между нами не состоялось ни одного даже мало-мальски приличного разговора, и он всем видом дает понять, что мое присутствие его тяготит.
– Ты смету повторную проверил? Катя тебе сегодня по моей просьбе выслала.
– Проверил, Семен. Надо с затратами на ремонт и оборудование еще немного подумать. Я нашу мебельную заявку на тендер выкинул. Посмотрим, что там по ценовым предложениям будет.
– Я привык проверенным людям заказы раздавать, но если думаешь, что так лучше, – делай.
– Базу проверенных никогда не поздно расширить, тем более если они по деньгам готовы прогибаться. Опт у нас серьезный, так что есть смысл сравнивать предложения. Разницу мне всегда есть куда пристроить. Думаю, и тебе, Семен, тоже.
Мужчины продолжают обсуждать свой новый проект, а я, хоть и стараюсь не слишком разглядывать Андрея, у меня плохо выходит. Разве бывает так, чтобы в человеке нравилось все? От внешности до манеры вести разговор, его прямолинейная резкость и даже то, как он хмурится.
И кажется таким несправедливым, что он по отношению ко мне не чувствует ничего отдаленно похожего. Словно я так и не выросла, оставшись в его глазах ребенком, путающимся под ногами у взрослых.
– А я тебе вчера звонил вечером, Андрей. В ресторан к Илье по твоему совету заехал. Думал, вдруг и ты где неподалеку, глядишь, поужинали бы.
