Дядя Демид! Представляю реакцию, назови я его так у него дома. В ванной…
И представлять не надо. Уже губы поджимает и шумно втягивает ноздрями воздух. Они у него расширяются как у хищника перед прыжком.
— Тогда не педант, пап. Перфекционист, — очаровательно улыбаюсь. Пропадать так с музыкой.
— А есть разница? — поворачивается всем корпусом отец.
— Конечно, — хлопаю глазками, — для перфекциониста важен результат, а педант больше сосредоточен на процессе.
Ольшанский закусывает губу и наклоняет голову. Я не слышу, но я точно знаю, что он сейчас там шепчет беззвучно.
«Вот же сучка малая».
— Еще скажи, зациклен, — вскидывается и одаривает хищной улыбкой, от которой хочется юркнуть под стол и затаиться пока он не уйдет.
Но я никуда не прячусь и даже выдавливаю убогую улыбку.
— Я вас не так хорошо знаю.
«Дядя Демид» опускаю в последний момент. Он и так готов меня удавить, зачем добавлять себе минусики в карму?
— Итак, господа, что мы будем пить? — отец потирает руки. Он рад встрече, и меня на миг охватывает раскаяние.
Но почти сразу же отпускает.
— На твой вкус, — быстро отвечает Демид, не сводя с меня глаз.
— Тогда проходи в дом, вместе посмотрим мои запасы. Дочка, подключайся! Ты же у меня теперь за хозяйку.
— Проходите, господин Ольшанский, — с преувеличенной вежливостью показываю на гостиную, — чувствуйте себя как дома.
— Я сегодня побуду джентльменом, — вместе в потоком воздуха выдает на выдохе Демид и пропускает меня перед собой.
Но стоит мне переступить порог, как я оказываюсь вжатой в стену.
Между ног колено, запястья вверх и зафиксированы. Сам он нависает грозной громадой.
— Ну как, успела в общагу? — звучит над ухом угрожающее. — Троллейбус не сломался?
— Нет, господин Ольшанский, все прошло хорошо, — отвечаю, усиленно хлопая ресницами в слабой надежде, что его сдует образовавшимся воздушным потоком
— Дем! Аринка! — отцовский голос раздается совсем близко, и я мгновенно оказываюсь на свободе. Демид в двух шагах от меня рассматривает на стене картину. Папа входит с бутылкой вина в руках.
— О, вы уже тут. Смотри, Дема!
Он с гордостью демонстрирует бутылку. Ольшанский смотрит на этикетку и уважительно приподнимает брови.
— Уверен, Глеб? Может придержишь для более торжественного случая?
Папа отмахивается и осматривается по сторонам в поисках штопора.
— Куда уж торжественнее! Моей дочке на прошлой неделе девятнадцать исполнилось. Я, конечно, ее днюху, как сейчас молодежь выражается, прое… Просвистел, короче, не смог приехать.
