Окажись она сейчас передо мной, я задал бы один единственный вопрос — нахуя? Зачем она приехала вечером к незнакомому мужику в чужой дом. И почему не просто позволила себя трахнуть. Она сделала это с удовольствием!..
Меня сутки уже кроет.
Я пытался структурировать в голове всю ту кашу, которую нагенерировал. Прикидывал варианты, анализировал. Но ни одной подходящей причины так и не нашел. И ответа на свой вопрос тоже.
А если я не могу разгадать ее мотивацию, то что я тогда в принципе могу?
В чем я на сто процентов уверен, так это в ее девственности.
И кровь тут не главное, главное — в деталях. Взгляды, эмоции, реакции. Так не играют.
Конечно, первое, о чем я подумал — засланный казачок. Но изнасилование в одном из люксов «Саксона» не совсем тот крючок, на который предпочтительно цеплять. Потому что еще немного, и пятеро уебков ее бы реально изнасиловали.
Они были слишком пьяные. Слишком обдолбленные. От них слишком несло похотью, чтобы у меня оставались сомнения. И если бы я не пришел, они бы рвали ее и по очереди, и одновременно.
На этом месте я шел избивать грушу.
Ведь я мог забить и не пойти к ним в номер. Мог позвать администраторов или вызвать полицию. А мог просто не попасть в отель, если бы меня так не выбесила труба.
Я предполагал, что Ирка пришла в мой дом шпионить. Потом просканировал дом — ни жучков, ни левых камер, ни передатчиков. Такая себе шпионка. А ничего из важных бумаг я дома не храню.
И что она украла, думал. Но она сбежала в моей футболке, даже не попыталась поискать свое платье.
Хер нашла бы, конечно, но…
И тут я тоже в ступоре. Впервые вижу такую преданную собственной общаге студентку. Чем было плохо у меня переночевать? Утром отвез бы ее в университет.
Пока Ира была в душе, мне позвонил заказчик. Разговор конфиденциальный, потому я перешел на другую сторону дома. А когда завершил разговор и вернулся, нашел сброшенное на пол влажное полотенце. Прямо как лягушечья кожа. И пакет, в котором Ира мою футболку принесла.
Как принесла, так и в ней унеслась.
По второму кругу.
Вопрос все тот же — нахуя? Он по-прежнему не теряет актуальности.
Долго потом лежал без сна и втыкал. Ира перед глазами стояла. А следом за ней стояк вставал, но это уже лирика.
Утром решение было принято. Кем бы Ирка ни оказалась в итоге, в первую очередь она моя девочка. И подонки, которые посмели к ней прикоснуться, должны заплатить.
То, что они золотые детки, которые оступились и больше не будут, тоже лирика.
