А они не ушли…
Почему подло поступил Паша, а от стыда горю я? Потому что так глупо подставилась? Позволила себя заманить в ловушку?
— Ты мог предложить по нормальному, — сиплю, потрясенно глядя на бормочущего одногруппника. — Я же тебя другом считала.
Хотя друг, это громко сказано. Мы несколько раз выпили кофе и прошлись по набережной. Еще несколько раз сидели вместе на лекциях.
— А ты бы согласилась? — Он осмеливается посмотреть мне в глаза, но столкнувшись с моим горящим взглядом, снова отворачивается. — Ты же гордячка.
Всех отшиваешь. Я потому и дружил с тобой, чтобы хоть как-то…
— Разве это повод, чтобы меня насиловать? — теперь уже у меня дрожат губы. Снова ощущаю на теле потные руки и палец в сухом влагалище.
— Ты не понимаешь, Арин, — понуро качает головой Бортников, — твою девственность уже весь универ обсуждает. И надо мной ржут, что мы с тобой за ручки ходим. Что я как лох…
— И что ты сейчас от меня хочешь? — сверлю его злым взглядом.
— Скажи, ты… — он все же поднимает голову, — ты будешь заявлять в полицию?
— Демид настаивает, — холодно киваю, — но я еще не решила.
Сама не знаю, почему приплетаю Демида, но его имя действует на Бортникова ошеломляюще.
— Вы что, с Ольшанским… — он не договаривает. Я не опровергаю и не подтверждаю. Просто молчу. Пашка смотрит на меня с неподдельным ужасом. — Арин, попроси его, чтобы ничего отцу не говорил. Мне ж тогда пиздец. Хочешь, я на колени встану?
У него такой вид, как будто он точно бухнется на колени, несмотря на то, что аудитория начинает заполняться.
— Отойди, а то меня сейчас на тебя вывернет, — тихо говорю в ответ и сажусь на место, выставляя перед собой сумку как щит.
Бортников еще немного мнется рядом, затем отходит, но всю лекцию я чувствую на себе сверлящий взгляд.
Глава 6
Арина
Я уже вернулась из университета, а меня все еще потряхивает от разговора с Бортниковым. Я совершенно не разбираюсь в людях. Как я могла считать хорошим парнем законченного подонка?
И даже сейчас я была готова поверить, что он пришел просить прощения.
Что раскаивается. А он всего лишь до жути боится своего отца. И Ольшанского.
Зря я сказала про Демида. Они теперь будут думать, что нас с ним что-то связывает. Бортников вон от страха весь позеленел, когда я вспомнила о Демиде.
Господи, да если бы! Если бы я имела хоть какое-то отношение к Ольшанскому!
Рядом с таким мужчиной чувствуешь себя как в коконе. Защищенной, недоступной, недосягаемой даже для просто чужого взгляда.
