— А форшмак, Ариночка, вы любите форшмак? Я сегодня купила отличную селедку. Жирную, свежую… Что с вами, Ариночка?
А я лечу в туалет, зажимая руками рот. Желудок выворачивает рвотными спазмами, но он пустой, я сегодня только завтракала. Склоняюсь над умывальником, плещу в лицо водой. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с сочувствующим взглядом Софы Марковны.
— Деточка, вы случайно не беременны? — спрашивает она участливо. Решительно мотаю головой.
— Нет, что вы. Конечно нет.
А у самой внутри отдает звенящей пустотой.
Я совсем забыла про месячные.
Было бы странно, если бы не забыла. И их точно не было, хотя прошла уже неделя.
И следом накрывает так, что даже зубы стучат от страха.
Я не имею права быть от него беременной. Демид убил папу. Заказал для него киллера, помог отобрать наше имущество. Я хочу вытащить его из тюрьмы, но я не должна быть от него беременной.
— Это просто нервный срыв, — говорю твердо, глядя в зеркало на Софу Марковну. — Мне уже хорошо, и я очень хочу есть.
— Тогда пойдем, — кивает старушка, и мы идем в кухню.
* * *Он согласился со мной встретиться. Он согласился."
"Хожу по крошечной комнатке для свиданий, где меня оставил Илья Циммерман, сам он пошел дооформлять бумаги. Я все подписала не глядя, теперь жду, когда он вернется.
Не знаю, что скажу Демиду. Илья предупредил, что мы не должны обсуждать следственные действия, и вообще об этом лучше не говорить.
А мне не надо говорить, я просто хочу его увидеть. Я так тоскую без него, что уже давно перестала просить прощения у папы.
Просто все так вышло. Просто я его люблю.
С лязгом открывается тяжелая дверь, с той стороны стеклянной перегородки входит Демид. У меня отнимается речь, отнимаются конечности. Я бросаюсь к стеклу и прижимаюсь к нему ладонями.
— Дема, — говорю беззвучно, — Дем…
Такой родной и такой чужой одновременно…
Он смотрит мгновение, затем садится за стол и глазами показывает на переговорную трубку. Сам снимает трубку и прикладывает к уху. Смотрит мимо меня, и я сползаю в кресло.
Демид впивается в меня сверлящим взглядом.
Мне под ним неуютно, но я все равно тянусь рукой к трубке. И как только подношу к уху, слышу резкий, как сухой щелчок голос.
— Слушай меня внимательно и не перебивай. Я согласился встретиться только для того, чтобы тебе это сказать. Отъебись от меня со своими адвокатами. Если тебе непонятно, повторяю. Мне твоя помощь нахер не нужна.
Сжимаю руками трубку, слезы льются по щекам и стекают дальше по тыльной стороне ладоней. Они уже все мокрые.
