Я без конца прокручиваю в голове сегодняшние события, роюсь в прошлом, анализирую предъявленные обвинения.
Все они конечно бред полный, но мои слова к делу не пришьешь. Есть херова гора доказательств, и за часть из них я должен благодарить Арину.
Мысли о ней вызывают целый клубок противоречивых чувств, раздирающих изнутри. Мне хочется ее убить, уничтожить, и в то же время я не могу ее ненавидеть. От одной мысли, что она считает меня лжецом, убийцей отца и предателем, хочется выломать дверь камеры.
И одновременно то, как легко она в это поверила, вызывает за ребрами глухую ноющую боль.
Зачем было говорить, что любит? Нахуй такая любовь, если не верила?
Представляю ее нежное красивое личико, и хочется орать, глядя в распахнутые большие глаза.
Как ты могла, Арина? Как ты могла?"
"Я же блядь тебе поверил. В тебя, в нас. Впервые в жизни поверил, что у меня может быть семья, жена. Лег на спину, задрал лапы. И получил пинком в живот.
Кто мне виноват? Никто не виноват, никто.
Все сам.
Я проебался, потому что расслабился. Долбоеб.
Арина изящно нанесла удар своей тоненькой ручкой. Вонзила нож в самое сердце еще и прокрутила несколько раз, чтобы наверняка.
Так и засыпаю, сидя и опираясь на стенку. А утром приходит моя тяжелая артиллерия.
* * *— Будем пробовать продавить домашний арест, Демид Александрович, — Мельник шагами мерит по периметру крохотную переговорную комнату, куда меня привели для встречи с адвокатами.
— Какие у нас шансы? — спрашиваю я.
— Шансы не очень, — честно признается он. — Тридцать на семьдесят.
— Даже не пятьдесят на пятьдесят? Там же все слеплено через одно место.
— Видите ли, Демид Александрович, — вмешивается молчавший до этого Скрипаль, — оно может и слеплено. Но эта ваша дамочка, Покровская… Чтобы не материться… Она же считай вас утопила.
— Это она подбросила пистолет Глеба? — хмуро гляжу на адвоката.
— Судя по тому, что у нее имелся доступ к вашему сейфу, вполне возможно, — осторожно отвечает Скрипаль.
— Но есть еще вопросы к вашему исчезнувшему охраннику. А вот то, что она запустила программу, взламывающую ваш мессенджер, факт. И вы почитайте ее признания. Вы с Глебом расстались реальными врагами. Мы с Аркашей читали материалы дела и охуевали. Извините.
На миг закрываю глаза. Сейчас, я уже почти справился с собой. Им не надо видеть, что в моих глазах отражается.
— Но разве это нельзя отследить? — возвращаюсь к сфабрикованным уликам.
