А черт, — сую руку в карман и достаю магазин с патронами, — я пистолет зарядить забыл. Ничего, сейчас повторим.
Снова пинаю парня и вставляю магазин в рукоятку пистолета до щелчка.
— А я вас знаю, — внезапно говорит светловолосый, — вы Ольшанский. Демид Ольшанский. Вы с моим отцом работали.
Я молчу, смотрю в упор, и он считает своим долгом уточнить.
— Бортников. Я Павел Бортников.
— Вообще-то мне глубоко похуй, как тебя зовут, — на этот раз почесываю пистолетом подбородок. — Для меня ты гондон. Безымянный.
Как и все твои дружки."
"Но тут уже я понтуюсь. На самом деле не похуй. Отцы этих ебланов — мои потенциальные заказчики. Или жертвы, в зависимости от расклада. В любом случае я слишком известная фигура, чтобы позволять себе учинять самосуд.
— Кто он такой, Паш? — переспрашивает подрагивающим голосом один из молчавших до этого парней.
— Ликвидатор. Он крутой, пиздец, — Бортников отвечает с придыханием и даже гордостью, а мне тошно быть авторитетом для таких мразей.
— Это как киллер? — допытывается парень.
Смеряю его уничижительным взглядом.
— Хочется сказать, да. Но нет, я не киллер. Я ликвидирую предприятия. Хотя, глядя на таких как вы, я почти готов включить в прайс опцию ликвидации генетического мусора.
Наклоняюсь и за шиворот тяну вверх лежащего на полу парня.
— Давай, поднимайся, умирающий лебедь. Не ссы, убивать пока что больше не буду. Посмотрю на твое поведение
Но походу я опоздал. По джинсам парня в районе паха расползается мокрое пятно, и я с отвращением разжимаю руку.
— Ублюдки недоделанные, — выплевываю со злостью, — вам памперсы пачками нужно скупать, а не презервативы. Вы борзые только против нее, — киваю на влипшую в стену девчонку, — а сами чуть что, сразу уссались. Гондоны… Все, заканчиваем представление и вызываем полицию.
Достаю из заднего кармана телефон, и внезапно встречаюсь взглядом с девчонкой. Она смотрит на меня с отчаянием и мольбой, прижимает к груди руки и медленно качает головой из стороны в сторону.
«Не надо…»
И рука с телефоном непроизвольно опускается вниз.
Глава 4
Арина
«Нет, только не полиция. Только не это, прошу!..»
Меня уже не трясет как вначале, когда четверо подонков вдавливали в кровать мои руки и ноги своими грязными липкими лапами.
Но время от времени тело сотрясает мелкая дрожь, и чтобы это было не так заметно, обхватываю себя руками за плечи.
За тем, что происходит дальше, наблюдаю безучастно, сил не осталось ни на чувства, ни на эмоции.
