Что-то такое я примерно себе и представлял. Очень даже ничего, я бы ее тоже трахнул. Раньше. Сейчас у моего младшего друга несколько другие приоритеты.
Протягиваю телефон обратно, усилием воли заставляя себя не свайпнуть влево и не посмотреть, с кем Арина переписывается. Мне для этого хватило бы пары секунд, но я сам не хочу. У нас с ней и так сейчас не гладко, но в одном я уверен — она мне доверяет. Иначе не было бы этого разговора.
И я не имею права это доверие проебать. Хватит того, что проебал ее девчачью искреннюю влюбленность.
— Сбрось мне это фото, малыш. И давай договоримся, о таких звонках и встречах сообщай мне сразу, а не постфактум. Это для твоей же безопасности.
Арина кивает и поднимается из-за стола. А у меня ощущение, что она то ли обижена, то ли разочарована.
Ну вот, опять подушнил. Надо разбавить, что ли. Хватаю за руку, слегка тяну на себя и заглядываю в лицо. Она отводит глазищи, но руку не отбирает."
"— Малыш, посмотри на меня, — требую. Слушается и затягивает в темные омуты.
Сглатываю. — Если бы с тобой что-то случилось, я бы себе не простил.
Глава 24
Арина
Мне хотелось его ударить.
Еще бы он бы себе не простил. Он же человек слова! Кристально честный и несгибаемый.
Долбанный перфекционизм — вот, что на самом деле движет Демидом Ольшанским. Приправленный острым чувством вины перед отцом и болезненным трепетом за свою репутацию.
Демид требовал, чтобы я вспомнила все до мельчайших подробностей.
— Ты мне все рассказала, малыш? — настойчиво переспрашивал.
— Ничего не забыла?
Конечно не все. О том, что в каждом взгляде, в каждом жесте Виолетты сквозила фальшь, я говорить не стала.
Всего было слишком много.
Трагичные нотки в голосе. Скорбный взгляд. Затуманенные поволокой глаза.
Но разве это не было очевидно? Для меня да.
Виолетта плохая актриса. Пока она говорила о себе, у нее еще получалось играть, но стоило заговорить о деньгах, образ безутешной скорбящей невесты утратил актуальность.
Когда я слушала, как она нуждается в финансовой поддержке, не могла поверить, что папа на все это покупался.
Особенно когда она заговорила о детях.
Меня чуть не стошнило. Реально.
Я извинилась, торопливо попрощалась и уехала. Проехала квартал, остановилась и сразу же набрала Демида.
У меня и в мыслях не было что-то предпринимать за его спиной. Даже не представляю, что можно было сделать. Я пообещала Виолетте поискать договор или доверенность, но ведь я знаю точно, что в наш дом больше не попаду.
