Содрогнувшись всем телом, он покачал головой и прошептал:
— Я не мог даже пошевелиться. Просто лежал и прислушивался к тому, что он творит с Фрэнком. Его голос звучал счастливо: «Итак, попробуй догадаться. Не хочешь? Ну хорошо, это будет стоить тебе руки». Затем слышался звук пилы и…
— Чацки!
— Когда же на столе оказался я, он сказал: «Семь», — и добавил: — «Постарайся сообразить». А после…
Всегда полезно узнать о методах, которые применяют другие, но Чацки был готов окончательно утратить контроль над собой, и я не мог допустить, чтобы он обсопливил всю мою прекрасную рубаху.
Я приблизился к нему и взял за действующую руку:
— Пошли, Чацки. Нам надо убираться отсюда.
Он посмотрел на меня так, словно не знал, где находится. Глаза округлились еще сильнее, хотя я думал, что это уже невозможно, и он, опять посмотрев в зеркало, пробормотал:
— Великий Иисусе! — Затем, сделав глубокий, но прерывистый вдох, Чацки, точно услышав сигнал воображаемого горна, выпятил грудь и заявил: — Все не так уж и плохо.
Я жив.
— Что верно, то верно, — согласился я. — И если мы отправимся в путь, то, возможно, ты сумеешь сохранить это состояние. Пошли."
"Опыт передвижения на одной ноге у Чацки был явно невелик, однако он все же ухитрился продвигаться вперед, тяжело опираясь на мое плечо и изрыгая ругательства между каждым скачком. Даже после потери пары конечностей он оставался крупным мужчиной, и мне досталась трудная работа. Перед самым мостом он на мгновение остановился и, взглянув на цепную изгородь, произнес:
— Он бросил мою ногу туда.
К аллигаторам. И сделал так, чтобы я это видел. Когда он зашвырнул ногу, вода забурлила, как… — Я уловил в его голосе нотку зарождающейся истерики, но Чацки лишь хрипло вздохнул и добавил: — Ладно. Пошли отсюда.
Мы добрались до ворот, не отвлекаясь на новые воспоминания, и, пока я открывал их, Чацки стоял, опершись на столб. Потом я задвинул его на пассажирское место, сел за руль и завел мотор. Когда вспыхнули фары, Чацки откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и произнес:
— Спасибо, дружище.
Я тебе по гроб жизни обязан. Спасибо.
— Не стоит благодарности, — произнес я, развернул машину, и мы поехали назад, в направлении долины Аллигаторов.
Я думал, что Чацки уснул, но, когда мы миновали примерно полпути по проселочной дороге, он заговорил:
— Рад, что с тобой не было сестры. Увидеть меня в таком… Послушай, я должен прийти в себя, прежде чем… — Кайл неожиданно замолчал.
