Такие сканеры обычно используют преступники и охотники за горячими новостями, чтобы следить за переговорами полицейских. Мне было приятно узнать, что доктор Данко следил за нами с помощью этого прибора, а не использовал черную магию.
Во всем остальном микроавтобус был чист. Там не оказалось ни предательски болтливого спичечного коробка, ни бумаги с начертанным на ней адресом, ни пергамента с зашифрованным текстом на латинском языке. Ничего такого, что могло бы навести нас на след. Нам помогли бы отпечатки пальцев, но, поскольку мы и так знали, кто сидел за рулем, смысла в этом не было.
Я взял сканер и двинулся к задней двери микроавтобуса. Доакс стоял рядом с дверью, а старшему парамедику наконец удалось поставить своего партнера на ноги.
— Эта штука находилась на переднем сиденье, — сообщил я, вручая сканер Доаксу. — Он нас слушал.
Доакс посмотрел на прибор и сунул его в микроавтобус. Сержант был не особенно разговорчив, и я взял инициативу на себя.
— У тебя имеются какие-нибудь соображения насчет того, чем нам теперь заняться? — поинтересовался я.
Он молча посмотрел на меня, а я на него. Если бы не парамедики, то мы пялились бы друг на друга до тех пор, пока голуби не начали бы вить гнезда на наших головах.
— Ладно, парни, — произнес старший, и мы отступили в сторону, чтобы открыть им доступ к Фрэнку.
Старший парамедик, похоже, оклемался и держался так, словно приехал наложить лангетку на вывихнутую лодыжку какого-нибудь мальчишки. Его напарник по-прежнему имел несчастный вид, и, даже находясь в шести футах от него, я слышал его прерывистое дыхание.
Я стоял рядом с Доаксом, наблюдая, как парамедики положили на каталку то, что осталось от Фрэнка, и повезли ее к «скорой». Я поднял глаза на Доакса и увидел, что тот снова в упор смотрит на меня. Неприятно улыбнувшись, он сказал:
— Значит, один на один. А я ведь тебя совсем не знаю.
Опершись спиной на изрядно побитый микроавтобус, он скрестил руки на груди. Я услышал, как захлопнулась дверь «скорой» и взвыла сирена.
— Один на один, — повторил Доакс, — и никаких рефери.
— Это что, новое проявление твоей деревенской мудрости? — усмехнулся я.
Я был страшно зол, потому что ради общего дела принес в жертву ботинок, прекрасную рубашку для игры в боулинг, ключицу Деборы и новый казенный автомобиль. Не говоря уже о своем хобби. И вот сержант стоит передо мной в рубашке без единой морщинки и выступает с пока неясными, но враждебными замечаниями. Нет, этот человек явно выходит за рамки.
