Дебора сумела обогнать несколько автомобилей, что в уличном движении Майами было праздником души, поскольку большинство машин стремились либо обогнать одна другую, либо проехать сквозь своего соседа. Пожарная машина двигалась навстречу нам, ревя сиреной на каждом перекрестке. Ее рев влиял на водителей не более чем блеяние ягненка. Игнорируя сирену, они упорно держались за место, которое им удалось захватить в беспорядочном потоке двигающихся автомобилей. Человек за рулем пожарной машины, будучи местным водителем, просто менял рев сирены на вой клаксона, исполняя своего рода дорожный дуэт.
Мы добрались до Сто двадцать третьей улицы, где в последний раз можно было проехать до Майами-Бич. Следующая возможность предоставлялась лишь там, где дорога вела уже к Северному Майами. Оскар продолжал движение на север.
— Куда, черт побери, он едет?! — пробормотала Дебора, положив рацию рядом с собой на сиденье.
— Может, просто катается? — предположил я.
— Взгляни, какой прекрасный вечер!
— Угу. Хочешь сочинить сонет?
В нормальных обстоятельствах я дал бы ей блестящий ответ, но сейчас мне ничего не пришло в голову. Причиной этому, видимо, был необычный и страшноватый характер нашего расследования. Однако, судя по виду Деборы, можно было понять, что она готова воспользоваться своей победой, пусть и крошечной.
Через несколько кварталов Дебора вдруг ударила по газам и повернула налево, пересекая все линии движения, включая встречные.
Ее тонкий маневр вызвал какофонию гневных сигналов со стороны водителей, двигающихся в обоих направлениях.
— Он сделал свой ход, — сообщила Дебора Доаксу. — Теперь следует на запад по Сто тридцать пятой улице.
— Я пересекаю залив по Широкой дамбе. Буду у вас в хвосте, — сообщил Доакс.
— Что находится на Сто тридцать пятой улице? — поинтересовалась Дебора.
— Аэропорт Опа-Лока, — ответил я. — Примерно в двух милях по прямой.
— Черт! — воскликнула она и снова взяла рацию. — Доакс, на его пути находится аэропорт Опа-Лока.
— Еду, — сказал он, и я услышал рев его сирены еще до того, как отключилась рация.
Долгое время аэропорт Опа-Лока пользовался популярностью у торговцев наркотиками и у тех, кто занимался тайными операциями. Это было крайне удобное взаимное соглашение, учитывая то, что грань между обоими занятиями сильно размыта.
