Эмилии сейчас за двадцать, и она прекрасный, добрый человек, но та авария оказалась слишком сильным стрессом для ее неокрепшего организма. Нет, физически все прекрасно, осталась лишь небольшая хромота, которая, правда, усиливается, если девушка нервничает или устала. Но вот с памятью у нее проблемы. Эмилией занимались лучшие специалисты, но, увы, ни малейшего успеха не достигли. И мы, если честно, даже не знаем, Эмилия – ее настоящее имя или псевдоним, который девочка использовала, будучи… э… ну…
– Бездомной, – подсказала я, понимая, что Карелия Львовна не хочет говорить, каким образом в подростковом возрасте Эмилия зарабатывала себе на жизнь и почему села в машину к Олегу Волкову.
"
"– Верно, – обрадовалась собеседница. – Знаете, после той трагической аварии Эмми никто не искал. Федор Николаевич сам попытался найти ее родителей, но девочка ничего не могла сказать ни о папе с мамой, ни о том, где училась, жила, и даже назвать свою фамилию. Наш шеф, человек редчайшей доброты, удочерил бедняжку, она стала Эмилией Федоровной Волковой.
Сейчас Эмми нашла себя, она делает замечательные игрушки, проводит в клинике занятия по рукоделию, которые пользуются огромной популярностью у наших пациентов, как девочек, так и мальчиков. Но, пожалуйста, при разговоре с ней учтите: взрослая она лишь по паспорту, а по развитию ей лет десять. Проявите по отношению к девочке понимание и толерантность.
Карелия Львовна толкнула дверь, я вошла в просторную комнату и невольно заулыбалась, оказавшись внутри домика Барби.
Розовые стены, белый пушистый ковер на полу, с потолка свисают люстры, разукрашенные деревянными фигурками, повсюду картины с изображением умильных котят, щенков и толстеньких ангелочков. Некий диссонанс в обстановку вносило наличие множества простых стульев и огромного овального стола, на котором высилась гора разноцветных мотков.
Красивая брюнетка, сидевшая в кресле у окна, встала и, чуть прихрамывая, направилась к нам со словами:
– Тетя Кара! Как здорово, что ты зашла, я по тебе соскучилась.
А кого ты привела?
– Знакомься, Эмми, – нежно проворковала помощница доктора Волкова, – это тетя Евлампия. Или нет, лучше зови ее тетя Ева.
Меня передернуло. Когда-то давно в моей жизни появился мужчина, который называл меня Евой, и воспоминание о тех временах не доставляет мне ни малейшего удовольствия[6]. Я спокойно улыбнулась.
– Здравствуйте, Эмми. Обращайтесь ко мне просто Лампа, «тетю» отбросьте.
Приемная дочь Волкова захлопала в ладоши.
