– Одна негритянка? И чего они у вас варенье с пола слизывают?
– Сейчас ты с ними познакомишься, – пообещала я и пошла в коридор.
Муся и Фира увидели меня и завертели хвостами.
– Отличная идея вам пришла в голову, – укоризненно покачала я головой. – Собрались стащить ветчину, а та высоко подвешена. Не получилось, да? И еще дверь закрылась. Эй, чем это от вас пахнет? Темновато тут, света из коридора не хватает…
Я щелкнула выключателем, оглядела свои припасы и от негодования лишилась дара речи. На полу валялись вылизанные до блеска две упаковки из-под плавленого сыра, разодранная пластиковая коробка, в которой еще утром был килограмм вкусного сдобного печенья, чуть подальше разбросаны банки со сгущенкой, которые мопсихам не удалось вскрыть, и повсюду полно золотисто-рыжей шелухи.
Ко мне вернулся голос.
– Муся! Фира! Вы съели лук?
– Опять порезвились? – спросил Макс, выходя в коридор.
Фира свалилась на спину, задрала лапы, повернула голову набок и заулыбалась во всю пасть. Муся присела и медленно пошла навстречу хозяину, отчаянно вертя не только хвостом, но и всей своей задней частью.
– Одна пляшет ламбаду, вторая просит прощения, как умеет, – засмеялся муж.
– Надо срочно звонить Паше, – засуетилась я. – Лучше заранее спросить у ветеринара, как на собачек может подействовать обед, состоящий из плавленого сыра, печенья и сырых луковиц.
– По клизме им! – грозно произнес Макс.
Услышав знакомое слово, Муся шлепнулась на бок, закрыла глаза и замерла. А Фира, наоборот, вскочила и бочком-бочком стала пробираться в сторону гостиной.
– Кто это? – поразился Егор, который именно в эту секунду выглянул из кухни.
– Знакомься, пожалуйста, – усмехнулась я. – Муся и Фира – наглые воришки, обжоры, хулиганки, замечательные во всех отношениях мопсихи. Вообще говоря, представители этой породы на редкость интеллигентны, умны и достойно себя ведут, но наши крайне шкодливые.
– Просто они маленькие, – встал на защиту любимиц Макс. – Идите сюда, негодяйки, клизма отменяется.
Фира взвизгнула и ринулась к хозяину.
Муся «ожила» и бросилась ко мне. Я обняла псинку.
– Готова спорить, первой за лук принялась ты. Фира у нас простодушная, повторяет твои проказы.
Муся села, отвернула голову и приподняла уши. Потом с укоризной посмотрела на меня. Умей собачка говорить, она бы сейчас с изумлением воскликнула: «Я? Что такое лук? Где чулан? Понятия не имею ни об овощах, ни о кладовке. Кто оклеветал добропорядочную мопсиху?»
– Песики! – умилился Егор и присел на корточки.
