Мы-то ей по полной программе помочь не можем, так, прокапали, что при себе имели. У нас вроде для живых ничего нет. Зато мешки для трупов нам суперские выдали, прямо конфетки. У немцев закупили."
"Сергей развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел к машине с красным крестом, которая парковалась рядом с мини-вэном криминалистов.
Макс взял меня под руку.
– Поехали в офис.
Я сделала пару шагов и остановилась.
– У Розы при себе была ярко-желтая сумка, в которой лежал ее ноутбук.
Макс направился к эксперту, совсем молодому парню, который возился около помойки.
– Вам не попадалась торба цвета взбесившейся канарейки?
– Я оформил ее, – ответил тот, – запакетировал. Внутреннее содержание сфоткал. Все по протоколу.
– Поосторожней с компьютером, – попросил Макс, – там, вероятно, много интересного.
– Мои ребята всегда работают аккуратно, Гена никогда улик не испортит, – обиделся подошедший Сергей. – Чего про остальных не скажу. Твоя дама хорошо тут все салфетками протерла, мерси ей от нас.
– Ноутбука не обнаружено, – уточнил Геннадий. – Хорошо помню, у нее в сумке всякая бабская дребедень валялась и сотовый телефон. Второй мобильник в кармане был. Больше никаких гаджетов.
– Понятно, – кивнул Макс. – Поехали, Лампа.
Мы отошли от криминалистов. Я услышала, как Гена тихо спросил у Сергея: «А почему он ее так странно называет?» – и хмыкнула. Потом спросила у мужа:
– Можешь вернуть мою трубку?
Тот кивнул.
– Сейчас использую все свое обаяние и выпрошу мобилу.
До меня донесся ответ Сергея:
– Имя у Романовой – Евлампия.
– Как только родители над детьми не издеваются… – захихикал Геннадий. – Обозвали девочку!
У Макса в кармане ожил телефон.
– Зина, привет, – отозвался муж. – Да, спасибо, все нормально. Не могут с ней соединиться? Тут, понимаешь, какое дело, телефон у жены сперли. Да, конечно, сейчас… Лампа, позвони Галине. Мамонтова злится, что ты трубку не берешь, пошла к генеральному продюсеру и наябедничала на тебя. Вот ее номер.
Я неохотно начала нажимать кнопки, глядя, как муж идет к Ивану.
Мамонтова не дала мне шанса оправдаться.
– Ничего не желаю слушать! Все члены моей съемочной группы приколотили трубки к голове, спят, едят, моются вместе с ними. Надо быть всегда доступной, днем и ночью. Усекла, Фонареция?
– Да, извините, – кротко ответила я. – Теперь Евлампия Романова сольется с мобильным в единое целое.
– Кто такая Евлампия? – по-детски удивилась Мамонтова.
– Это мое имя.
