– А никто в тот «храм Мельпомены» и не ходил, – с торжеством заявила Алахвердова. – В девяносто втором году труппа отпочковалась от студии, созданной при одном из московских заводов еще в советские времена. Театр «Драма на подмостках» имел зал на пятьдесят мест и кучку неудачников-актеров. Ставили детские спектакли, но из-за скудности средств переписывали пьесы. Колобка в их версии прямо сразу зайчик сжирал, потому как денег на зарплату лисе и прочим не было. Марине Евгеньевне доставались клевые роли – то она изображала пальму в пустыне, то заднюю часть лошади, на которой Иван-царевич скакал.
– Заднюю? – с недоумением переспросила я.
– Именно! – радостно подтвердила собеседница. – Переднюю, ту, что с мордой, другой актрисуле отдали. Сивка-Бурка со сцены монологи произносил, и Марине столь ответственное дело не поручили, ее задача была хвостом махать. И прозябала Волкова в этой убогости вплоть до трагедии с Олегом. А уже через неделю после похорон ей предложили роль в многосерийном телефильме «Сага о тайге».
Невесть как никому не известная бабенка стала главной героиней. Ну и понеслось. За десятилетие у Марины такая фильмография накопилась, что ее коллеги в зависти тонут. И пиар фонтаном бьет. Какой журнал ни откроешь – Волкова на развороте, зомбоящик включишь – Марина Евгеньевна на экране, радио послушаешь – и там она. Скоро будет из всех стиральных и посудомоечных машин вещать. Вот и скажи, как она ту самую первую, судьбоносную, роль отхватила?
– Не знаю, не задумывалась на эту тему, – откровенно призналась я.
– А ты поразмышляй, – посоветовала Алахвердова. – Ваша бригада снимает очередные сладкие слюни про прекрасную семью Волковых?
– Вроде того, – подтвердила я. – Не знала о новом шоу «Бабуля», но теперь понимаю: телефильм задуман в поддержку масштабного проекта, где ведущей будет Волкова.
Роза открыла сумку, вытащила ноутбук, погладила его, потом вернула назад.
– Предлагаю вам эксклюзивный материал.
Кому нужны засахаренные сопли? Зритель сразу выключит телик, едва Марина Евгеньевна о любви к детям и внучке запоет, а Федор Николаевич начнет ныть про то, что наркоманам помогать надо. Вы же можете взорвать бомбу. Тридцать тысяч евро – и мои наработки станут вашими. Ну, я продолжу… Федор Николаевич, когда жена лошадиной задницей по сцене ковыляла, работал врачом в больнице. Говорят, он прекрасный доктор, но никто Волкову больших денег не платил.
