А насчет того, по какой причине обратился к тебе за помощью… У меня в агентстве форс-мажор: Лена Майорова сломала ногу, Ника Малышева, как ты знаешь, недавно ушла в декрет. Ольга Теленкова весьма удачно выскочила замуж за обеспеченного парня и сейчас нежится где-то на пляже в Майами или загорает у бассейна возле собственного особняка. Ну и кто у меня из женщин остался?
– Алиса Лаврентьева и Галя Лобанова, – подсказала я. – Плюс две новенькие девочки, имен которых я пока не запомнила.
– Алиса с Галкой заняты другой задачей, – пояснил муж, – а стажеркам я не могу поручить такое серьезное дело, к ним надо еще приглядеться.
Одним словом, без тебя никак не обойтись. Мне известно, что ты не хочешь работать вместе со мной, полагаешь, это навредит нашим отношениям. Но, пожалуйста, выручи! Очень прошу!
– Ладно, – кивнула я, – согласна поучаствовать. И все же должна заметить: странно, знаешь ли, подбрасывать в фарш собачью медаль и ждать потом от меня помощи!
– Ты же очень умная, – подольстился Макс, – никогда не станешь злиться из-за веселого розыгрыша.
Моя жена лучше всех!
Я усмехнулась. Понятно, почему он нахваливает меня, но все равно приятно.
На следующее утро я познакомилась с членами съемочной группы и по дороге в дом Волкова исподтишка разглядывала своих новых коллег. Их оказалось пятеро. Режиссер Галина Мамонтова, грузная женщина со вздыбленными кудрявыми волосами и макияжем под названием «боевой раскрас индейского вождя», была настроена довольно агрессивно.
– Не знаю, откуда ты взялась на мою голову, – заявила она, увидев меня в офисе, – но хорошенько запомни: главная тут я! Работаешь по списку полученных вопросов.
Ни малейшей отсебятины. Начнешь выжучиваться, пойду к генеральному продюсеру, и тебя вмиг выпрут. Я еще Ленина снимала! Интервью у него брала! Представляешь, сколько лет я отдала профессии?
Я опешила. Если память мне не изменяет, главный коммунист умер в тысяча девятьсот двадцать четвертом году!
– Ну, что? – с вызовом продолжила Галина. – Чего моргаешь?
– Простите, – сказала я, – вы прекрасно выглядите.
– Не подхалимничай! – гаркнула режиссер. – Ненавижу подлиз. Наберут новеньких, а я отдувайся… Держи сценарий.
Я взяла клочок бумаги и собралась изучать напечатанный текст, но меня заключил в объятия толстый, смахивающий на сказочного Колобка мужчина. Сходство с известным хлебобулочным изделием ему придавала не только совершенно круглая фигура, но и абсолютно лысая, словно отполированная и натертая воском голова.