– Я хотела попросить Отара Гивиевича о помощи, когда Боря лишился службы, но не смогла пробиться сквозь стену его помощников. Милия очень высоко взлетел, с президентом за руку здоровается, окружен кучей секретарей. И он бросил Бориса, когда тот так нуждался в его поддержке. А ведь муж очень помог когда-то ему.
– Наверное, вы знаете историю, – вкрадчиво сказала Роза, – связанную с его дочерью Элеонорой и дорожным происшествием, во время которого погиб юноша Олег Волков. Так?
– Откуда это вам известно? – поразилась Лариса Михайловна.
Сыщица закатила глаза.
– Долго рассказывать. Если сообщите мне подробности, тысяча долларов ваша. Вот она, смотрите.
Алахвердова раскрыла сумочку, достала из нее зеленые купюры и разложила их веером на кухонном столе. Перед тем, как отправиться к Ласкину, Роза заключила договор с клиентом и получила аванс за предстоящую работу. Ей, конечно, самой нужны были деньги, тысяча американских рублей для нее большая сумма, но еще больше ей хотелось очутиться с Никитой Васильевым в Турции.
Вдова уставилась на баксы.
– Отар не помог вашему мужу, – надавила на больное Роза, – вычеркнул его из своей жизни. Зачем вам хранить тайны Милия? И денежки-то для вас не лишние.
Ласкина сглотнула слюну и прошептала:
– Слушайте…
Глава 32
Элеонору никто не похищал. Девочка с младых ногтей отличалась эпатажным поведением, в девять с половиной лет она впервые сбежала из дома. Отар и Лиана перепугались, обратились в милицию, тогда Милия и познакомился с Ласкиным.
Борису Николаевичу не сразу удалось найти беглянку, а отец девочки сильно занервничал и, вопреки просьбе следователя, опубликовал фото дочери в прессе. Спустя пару недель Элеонору обнаружили в каком-то притоне и вернули родителям. Почему эта история не получила широкой огласки? Нет ответа. Вероятно, Отару просто повезло – никто не обратил внимания на его объявление, хотя фамилия «Милия» должна была взбудоражить репортеров всех мастей.
Но шума не было.
Отец и мать, счастливые оттого, что дочь жива, не стали ругать ее за побег. Элеонору перевели в другую школу, и все постарались забыть о неприятном происшествии. Вот только девочка продолжала вести себя дурно. Правда, прекрасно училась, получала в школе хорошие отметки, но постоянно врала матери. С двенадцати лет она стала ходить с более старшими девочками по клубам и могла заявиться домой под утро.
