Но в ту же ночь снова достал его оттуда. На следующий день я решил спрятать его в коробке на чердаке.
Я снова посмотрел на Тэйт. Ее взгляд был прикован ко мне, она слушала, поэтому я продолжал:
– Я подумал, что если буду знать, что он рядом, а не потерян навсегда, то, вероятно, смогу без него прожить. Но это тоже не сработало. Несколько ночей пролежав почти без сна, я решил: для того чтобы чувствовать себя сильным без этой глупой игрушки, нужно ее уничтожить. Если медведя нельзя будет починить, от него больше не будет толка.
Тогда я научусь обходиться без него. У меня не будет выбора.
Тэйт."
"– Поэтому я взял садовые ножницы и искромсал его на части. Отрезал одну лапу. Воспоминаний – больше нет. Отрезал другую. Привязанности – нет. Бросил его в помойку. Слабости… нет.
Я опустил глаза. Мой голос дрогнул, когда я вспомнил, как чувствовал себя тогда: словно кто-то умер.
– Тогда я проплакал всю ночь, – добавил я, сделав глубокий вдох, чтобы снять спазм в горле. – Лишь два года спустя я обрел нечто, что полюбил больше Генри.
Я встретил девочку, которая стала моим лучшим другом. Мне даже хотелось, чтобы она была рядом со мной по ночам. Я тайком прокрадывался к ней в комнату, и мы засыпали вместе. Я не просто нуждался в ней, она стала частью меня. Я был нужен, любим, меня принимали.
Теперь я не сводил глаз с Тэйт. Она сидела не шевелясь.
– Когда она смотрела на меня, я замирал, и мне хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался. Вам это знакомо? – Я обвел аудиторию взглядом.
– Изо дня в день ты радуешься тому, что живешь, ты проживаешь миллионы мгновений, полных любви и счастья, одно прекраснее другого. Каждый новый день случается лучше предыдущего.
Перед глазами все затуманилось, и я понял, что на глаза выступили слезы, но мне было плевать.
– Но, как и тогда, с Генри, – мой голос вновь обрел силу, – я решил, что моя привязанность к ней делает меня слабым. Думал, что я недостаточно сильный, если нуждаюсь в чем-то или в ком-то. Поэтому я ее отпустил. – Я покачал головой.
– Нет, на самом деле я оттолкнул ее. Толкнул в сторону. В пропасть. Я издевался над ней. Я искромсал ее на кусочки, чтобы наша дружба не подлежала восстановлению. – Как медведя. – Оскорблял ее, распространял о ней слухи, чтобы остальные от нее отвернулись, гнал ее отовсюду, сделал ее изгоем. Я причинял ей боль не потому, что ненавидел. Нет, я злился на себя за то, что был недостаточно силен, чтобы ее разлюбить.
В аудитории воцарилась полная тишина.
