Я резко поднял голову и увидел Джекса. Тэйт пискнула, притянув меня к себе, чтобы прикрыться мной.
– Что за черт? – Я был абсолютно голый, а Джекс просто стоял там, вытаращив глаза и разинув рот в форме буквы О. – Вон отсюда! – заорал я.
Помолчав немного, он прыснул от смеха, а потом сказал, расплывшись в улыбке:
– Привет, ты, должно быть, Тэйт. Я Джексон.
И этот говнюк протянул ей руку.
Слава богу, я закрывал Тэйт своим телом, но сам я ничем прикрыт не был. Этот болван еще и оставил дверь нараспашку.
Тэйт выглянула из-под меня и сконфуженно протянула руку.
– Эм-м… привет, Джексон. Приятно познакомиться.
Они пожали друг другу руки, и этот самодовольный болван так и остался стоять на месте с улыбкой на лице.
– Убирайся отсюда, на хрен, – рявкнул я снова, готовый убить его взглядом.
– Джаред, почему ты кричишь? – Моя мать заглянула в комнату, и Тэйт снова сжалась в комок подо мной.
Ох, ну какого хрена?
– Джаред! – Услышав шокированный возглас моей матери, когда та заметила в кровати лишние руки и ноги, я стиснул зубы.
Джекс разразился смехом, и его лицо покраснело.
– Все вон отсюда! – заорал я, и Джекс, по-прежнему улыбаясь, убрался из комнаты, явно пытаясь не расхохотаться опять.
У моей матери был такой вид, словно она хотела что-то сказать, но потом она сердито схватилась за ручку двери и захлопнула ее.
– О боже! – простонала Тэйт мне в грудь. – Не говори, что все это произошло на самом деле.
– Боюсь, так и есть. Да какая разница? – Я пожал плечами.
Я был зол, потому что Тэйт оказалась в неловком положении, но мать и Джекс не представляли никакой угрозы.
Она посмотрела на меня из-под упавших на глаза волос.
– Твоя мама поговорит с моим папой.
– Моя мама боится твоего отца. Мы все в каком-то смысле его боимся. Она ничего не скажет. – Я поцеловал ее в лоб.
– Я ужасно себя веду. – Тэйт села, прикрывшись, у нее был страдальческий вид. – Но я ничего не могла с собой поделать. Или… может, просто не захотела.
Проснулась и поняла, что так сильно хочу тебя. Я не подумала.
– Посмотри на меня, – перебил я, взяв ее лицо в свои ладони. – Ты не ведешь себя дурно. Ты хорошая девочка. Никто нас этого не лишит, Тэйт. – Мой голос набрал силу, а взгляд стал убеждающим. Я мягко приподнял ее подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза. – Нам восемнадцать. Мы у меня дома. Ты в безопасности. Прекращай вести себя так, словно мы должны извиняться за то, что влюблены.
