Почему я не нервничаю? Почему не испытываю возбуждения?
Словно иду в кафе, собираясь заказать молочный коктейль.
Когда Тэйт была здесь, предвкушая новую встречу с ней, я каждый раз ощущал трепет. Этого было достаточно для того, чтобы проживать день за днем. Мне не хотелось в этом признаваться, но я всегда о ней думал. Я жил в ожидании того, как первый раз увижу ее утром, ждал, что буду сталкиваться с ней в течение дня.
Я сощурился на яркий экран телевизора и сделал глубокий вдох.
Этот ублюдок еще не спал.
Отлично.
В те редкие моменты, когда мы с Винсом Донованом вынуждены были общаться, мы с трудом скрывали взаимную неприязнь. Он говорил со мной так, словно я был каким-то отребьем, и к моему брату относился не лучше.
Поднявшись по ступеням на крыльцо, я услышал, как Мэдок отъезжает от тротуара. Войдя в дом, я направился к гостиной и остановился в дверном проеме.
Винс даже глазом не моргнул.
– Какого черта тебе здесь надо? – пролаял он.
Ухватившись за длинную деревянную ножку торшера, я выдернул шнур из розетки и спокойно сказал:
– Ты избил моего брата.
А теперь за это ответишь.
Глава 4
– Вам не нужно было меня вытаскивать. – Я пробежал языком по сладковатой на вкус ранке в углу рта.
– Я здесь ни при чем, – ответил Джеймс, отец Тэйт. – Это сделала твоя мать.
Он вел машину по тихим улочкам, направляясь к нашему району. Солнце уже выглядывало из-за деревьев, отчего красно-желтые листья сверкали огненным блеском.
Мать? Она была там?
Мэдок с Джеймсом провели в полицейском участке всю ночь, дожидаясь, пока меня освободят.
Меня арестовали, приняли, и в итоге мне пришлось ночевать за решеткой.
Возьмите на заметку: вся активность в участке начинается только утром.
Но если мать внесла за меня залог, то где же она сама?
– Она дома? – спросил я.
– Нет, не дома. – Сбросив скорость, Джеймс повернул на перекрестке. – Она сейчас не в том состоянии, чтобы чем-то помочь тебе, Джаред. Думаю, ты это понимаешь. Мы с твоей матерью поговорили вчера вечером в участке, и она решила, что на какое-то время отправится в Хэйвуд.
Взгляд его голубых глаз был устремлен в лобовое стекло, в них бушевал океан мыслей, которые он никогда не выскажет вслух.
В этом смысле они с Тэйт были очень похожи. Если Джеймс повышал голос, ты понимал, что пора заткнуться и прислушаться. Он всегда говорил по делу и терпеть не мог пустую болтовню.
И сразу становилось ясно, когда Джеймс и Тэйт начинали терять терпение.
– Реабилитационный центр? – уточнил я.
