– Когда по дороге в Чикаго ты рассказала, как раньше всегда готовила пути отступления, если тебе приходилось со мной сталкиваться, мне захотелось, чтобы ты перестала видеть меня в таком свете.
– Я не… – Тэйт покачала головой.
– Знаю, – перебил я. – Только все равно хочу пообещать, что больше никогда не потеряю твоего доверия. Я хочу стать одним из твоих спасательных средств, Тэйт. Хочу быть тебе нужным. Поэтому… – Я указал на браслет. – Здесь это сердце. Оно мое. Как твое спасательное средство. Джекс помог мне его выбрать.
Мне нужно было просто купить ей браслетик с сердцем. И все. С гребаным сердцем. Это все, что ей понадобится. Теперь я буду защищать ее. Теперь я буду тем, к кому она обратится – если Тэйт вообще понадобится к кому-то обратиться, – за помощью и поддержкой.
– Как дела у твоего брата? – Этим вопросом она вернула меня в действительность.
– Неплохо. Тусуется у нас. Мама работает с адвокатом, чтобы получить право опеки. Он хочет с тобой познакомиться.
И это была правда. Цитирую Джекса: «Я хочу познакомиться с девчонкой, из-за которой ты стал таким занудой».
Маленький засранец.
– С удовольствием, – ответила Тэйт мягко. Мое сердце переполнилось эмоциями, когда я увидел, как она перебирает браслет, рассматривая его сияющими глазами.
– Наденешь? – попросила она, и я решил не обращать внимания на слезинку, сбежавшую по ее щеке. Надеялся, что это слезы счастья. И вдруг я понял, что не могу дождаться, пока ее отец наконец смягчит правила, и нам будет разрешено проводить вместе больше времени.
Черт возьми, мне необходимо к ней прикоснуться.
И как можно скорее.
Нам уже было по восемнадцать, но мы оба уважали ее отца. А по его мнению – и, вероятно, по мнению большинства отцов – в восемнадцать слишком рано заниматься тем, чем я хотел с ней заняться.
Тем, чем я с ней уже занимался.
Я надел браслет Тэйт на запястье и застегнул замочек, а потом перетянул ее к себе на колени.
О боже.
Она оседлала меня и, обхватив руками за шею, стала ерзать на мне. На мгновение я закрыл глаза.
Столько времени прошло.
Ладно, всего неделя, но все же.
Когда ты познал вкус того единственного, что способно наполнить тебя до краев, невозможно не желать еще.
Еще и еще.
Тэйт склонилась над моим лицом, ее мягкие, нежные губы прильнули к моим, и я сжал ее бедра. Я знал, что не смогу остаться, но и останавливаться тоже не хотел.
– Джаред, – произнес низкий мужской голос, в котором звучало предупреждение, и мы оба вскинули головы, посмотрев на дверь.
Черт.
