Я и спорт? До конца своих дней работать в какой-нибудь школе за мизерную зарплату? И просрать, к чертям, свою гребаную жизнь.
Мисс Варнер поднесла руку ко рту, прикрыв улыбку.
– Нет, – проговорила она, справившись со смехом. – Как, например, у военного или политика.
«Уэст-Пойнт», всплыли в памяти слова мистера Брандта.
Возможно, когда-нибудь у меня будет своя автомастерская или я буду устраивать гонки, но точно уж не водить танки или истребители…
Стоп…
– Да, хорошо. – Я выбросил из головы мысль о том, как бы я смотрелся в кокпите самолета.
– Я подумаю об этом. – И я поднялся, собираясь уйти и не планируя ни о чем думать.
– Джаред, – окликнула меня мисс Варнер, и я замер. – Тест также говорит о том, что вы по натуре своей защитник, покровитель… – Она замолчала, увидев, как я вытаращил глаза.
Какого хрена?
– Возможно, вам захочется рассмотреть такие области, как здравоохранение или социальная работа с молодежью. – И она опустила глаза, почти смутившись.
Работа с молодежью?
Я, наверное, выглядел бы так же, если бы вдруг узнал, что я не человек, а волчье отродье.
Я смотрел на мисс Варнер и видел перед собой сумасшедшую дамочку.
– Проверьте свой тест, – проворчал я и выскочил из комнаты.
Чертов пилот, работающий с молодежью?
И она еще получает за это деньги?
В моей голове сейчас царила полнейшая сумятица, все утреннее спокойствие исчезло без следа. Обычно мой мозг напоминал склад. Возьми одну коробку, открой ее, разберись с содержимым и отставь в сторону, а потом берись за другую.
А теперь все гребаные коробки были открыты одновременно.
Что плохого в том, если мое единственное желание в этой жизни – чтобы Тэйт до скончания века сидела позади меня на моем мотоцикле?
Я прошагал через приемную и распахнул дверь в коридор.
– Джаред! – Кто-то выкрикнул – или нет, скорее проревел – мое имя. Повернув голову влево, я увидел, как ко мне решительно шагает Мэдок.
Я тут же распрямил плечи.
Он выглядел взбешенным. Его волосы торчали во все стороны так, словно он прочесывал их руками, а губы были плотно сжаты.
– Да что с тобой такое, мать твою?! – набросился на меня он, и я приготовился к удару, который, я был уверен, непременно последует.
Что?
– О чем ты говоришь? – Если в кабинете педагога было душно, то сейчас я будто бы оказался на раскаленной сковородке. Я оттянул ворот черной толстовки, оголив вспотевшую шею.
В ответ Мэдок многозначительно поднял свой телефон.
