Но если сам попытаешься мне довериться, тогда мы, возможно, сможем снова стать друзьями.
Друзьями? Мы никогда больше не будем просто друзьями."
"Угомони ее или оттолкни, сказал я себе.
– Мне кажется, мы уже перешли черту, Тэйт, – кисло усмехнулся я, – но если хочешь поиграть в эту игру, тогда ладно. Можем устраивать ночевки, только теперь без секса не обойдется.
Ее плечи распрямились, и она сделала резкий вдох, глядя на меня с болью и потрясением. Я, черт возьми, снова это сделал.
Почему я продолжал так поступать? Я мог просто обмануть ее ожидания и уйти.
Но нет. Меня переполняла злость, я искал ссоры.
Как бы там ни было, я увидел этот грустный взгляд в ее наполненных слезами голубых глазах, и мне захотелось схватить ее в объятия и расцеловать ее лицо, ее нос и губы, как будто этим я мог стереть все те ужасные вещи, которые сказал и сделал.
– Тэйт… – Я начал обходить машину, но она сделала несколько шагов в мою сторону и швырнула что-то прямо мне в грудь.
Я подхватил брошенный мне предмет, беспомощно глядя на то, как она бегом промчалась через наши дворы и влетела в свой дом.
Нет.
Я смотрел ей вслед – на теперь уже темное крыльцо и на закрытую входную дверь. Лишь через минуту или две я понял, что держу в руке какую-то бумагу.
Я опустил глаза, и во рту у меня пересохло, а сердце болезненно заколотилось в груди.
Это была фотография.
На ней был я.
Четырнадцатилетний.
Я был весь в синяках и кровоподтеках после своих каникул у отца. Тэйт нашла снимок на дне коробки, которую я держал под кроватью.
Она пришла ко мне сегодня не для того, чтобы поздравить с днем рождения.
Она что-то искала.
А я оттолкнул ее, не захотев говорить о том, что она и так уже знала.
Глава 29
Я пулей вылетел с подъездной дорожки и вдавил педаль газа в пол. До конца улицы, на край города, не освещенный светом фонарей.
Обычно вождение помогало мне очистить мысли, а теперь в голове была сумятица из-за Тэйт. Я не пытался убежать. Я хотел отсечь все это.
Она все равно не поняла бы и наверняка увидела бы меня в ином свете.
Почему она не понимала, что все это не имеет никакого значения?
Наверное, мне нужно было вести себя помягче, но Тэйт продолжала лезть в то, что ее не касается.
Я вцепился в руль, принуждая себя жать на газ, чтобы не повернуть назад.
Я не мог вернуться. Она же захочет узнать все, а мне было стыдно за то, как я обошелся с братом, даже больше, чем за то, как поступал с Тэйт.
Разве она не понимала, что некоторые вещи лучше не ворошить?
– Иди.
