Я включил нейтральную передачу и поставил машину на ручной тормоз, а Тэйт отстегнула ремень безопасности и потянулась к двери."
"– Слушай, – я схватил ее за руку, и она повернулась ко мне. – Я предпочитаю не отвлекаться на треке. Если буду вести себя не очень дружелюбно, ты тут абсолютно ни при чем, ладно?
На долю секунды она опустила взгляд, и мне тут же захотелось взять свои слова обратно.
Потом она снова подняла глаза и пожала плечами.
– Ты не обязан держать меня за руку.
Я снова сделал это.
Оттолкнул ее. Обидел.
И теперь она возвела между нами стену, как это было в минувшие три года.
Вот дерьмо.
С отцом мне приходилось все время быть настороже. Я должен был оставаться независимым, сильным. После того кошмарного лета мне стало слишком сложно раздваиваться – быть одним человеком с теми, кому я не доверял, и другим с близкими мне людьми, поэтому я решил держаться отстраненно всегда.
И спустя какое-то время я уже не знал, как может быть иначе.
Я смотрел, как Тэйт вылезает из машины, повернувшись ко мне спиной и оставив при себе все то, что она хотела сказать.
У нас было больше общего, чем ей казалось.
Выключив радио, я выпрыгнул из машины и пошел вперед, чтобы пообщаться со своим соперником, Брэном Дэвидсоном, и Заком.
Тэйт ушла, и я шарил взглядом по толпе, стараясь найти ее.
Сукин сын.
Она направилась прямо к Бену, который держался немного в стороне.
Я почувствовал горечь внутри. Воздух был прохладным, но я этого не ощущал.
Покачал головой, разозленный, и посмотрел на двух трепавшихся со мной парней.
– Перевес в ставках на моей стороне, приятель, – поддразнил меня Брэн, стукнув по руке.
Я попытался не подавать виду, что настроение у меня на нуле. Брэн был хорошим парнем, мы дружили.
– Да, точно, – пробормотал я. – Это значит, что я неплохо заработаю.
– У меня «Камаро», – подчеркнул он, словно я был слишком туп, чтобы заметить, на какой он машине.
– Твоей тачке почти тридцать лет, – уточнил я, украдкой бросая взгляды на Тэйт и Бена.
Они не касались друг друга.
Даже не смотрели друг на друга.
Но она улыбалась.
Он рассмешил ее. Я сузил глаза, посмотрев на нее так, словно ей нужно было недвусмысленное напоминание о том, чьи губы ласкали ее меньше часа назад.
На нас с Тэйт были черные толстовки с капюшонами, но она засунула руки в передний карман, чтобы согреться, а мне было так душно, что я готов был сорвать с себя одежду.
Просто успокойся.
Я реагировал слишком остро. Может, они просто разговаривали, а может, и нет.
