Злобная маленькая…
Я выпрямил плечи, зная, что она имеет полное право отказывать мне в помощи, но ее поведение все равно меня бесило.
– Ты знаешь, как тяжело мне об этом просить, – прошептал я. – Ты мне нужна.
Тэйт с шумом втянула воздух и на мгновение опустила глаза. Ну, по крайней мере, я заставил ее задуматься.
– А завтра, когда я не буду тебе нужна? – с вызовом спросила она. – Снова стану грязью у тебя под ботинками?
Сердце глухо забилось, в груди заныло.
Ты никогда не была грязью.
– Она поедет, – громко сказала Кейси за моей спиной.
– Кейси! – Тэйт злобно сощурилась. – Не надо отвечать за меня. Я не буду участвовать! – закричала она мне в лицо, и от ее ярости в моей груди разлился жар.
Это напомнило мне недавнюю сцену на кухне, и мне захотелось закрыть ей рот так же, как я сделал это тогда.
– Ты хочешь, – возразила Кейси.
– Возможно, – процедила Тэйт сквозь зубы. – Но у меня есть гордость. Он ни черта от меня не получит.
Пошло оно все.
– Спасибо, – процедил я сквозь сжатые зубы.
– За что? – огрызнулась Тэйт.
"
"Я подошел к ней вплотную, но она не отступила.
– За напоминание о том, какая ты ненадежная, эгоистичная стерва.
– Достаточно! Заткнитесь, оба! – встрял Мэдок, и пока я продолжал смотреть в широко распахнутые, полные ярости глаза Тэйт, он встал между нами, бросая сердитые взгляды то на меня, то на нее. – Сейчас меня ни хрена не волнует ваше совместное прошлое. Нам нужен водитель для этой машины. Люди потеряют чертову кучу денег.
– Джаред? – Мэдок посмотрел на меня.
– Ты сам потеряешь приличную сумму. И Тэйт? – Он повернулся к ней, но она по-прежнему сверлила меня взглядом, будто хотела перемолоть на мелкие кусочки. – Думаешь, к тебе раньше плохо относились? Две трети присутствующих здесь поставили на Джареда. Когда они услышат, что его первая кандидатка отказалась помочь, остаток школьного года станет для тебя адом, и нам с Джаредом даже пальцем пошевелить для этого не придется. Поэтому – оба – живо сели в гребаную машину!
Я уставился в землю, немного пристыженный, как ребенок, и чертовски удивленный услышанным.
Мэдок не имел привычки говорить столь эмоционально. Я мог по пальцам пересчитать те ситуации, когда видел его действительно разозленным, а вот этот менторский тон он вообще использовал крайне редко.
У меня всегда складывалось впечатление, что за его внешней беспечностью кроется нечто большее.
Все умолкли. Даже пара-тройка человек, что стояли неподалеку и оказались случайными свидетелями этой вспышки.
