Тянется за ступкой, что-то толчет и досыпает в кастрюлю.
– А тот полицейский из Стокгольма? Его нашли?
Я думаю о Петере. Впервые со времени его исчезновения я говорю самой себе, что, скорее всего, с ним что-то случилось. И это что-то посерьезнее сломанной ноги.
– Нет, мы его не нашли.
– Сколько уже дней прошло?
– Пять.
Мама склоняет голову набок, будто раздумывает, мог бы кто-то выжить в течение пяти дней в лесу или нет.
Думаю, что она, как и я раньше, пришла к выводу, что шанс минимальный, поскольку она больше ничего не говорит на эту тему.
Вместо этого поворачивается к плите и начинает помешивать в кастрюле.
Я смотрю на четыре тарелки с цветочным узором на столе, на столовое серебро, которое обычно мама держит в коробке с красной подложкой в ящике шкафа с хрусталем.
– Нас будет четверо? – интересуюсь я. – Я думала, придет только Маргарета."
"Маргарета – моя тетя, но мы теперь видимся не часто. Как и мама, она всю свою жизнь живет в Урмберге. И как мама, она настоящая деревенская жительница – сильная и неприхотливая.
Я ни разу не слышала, чтобы она выражала желание уехать из деревни. Думаю, здесь ее все устраивает.
Для кого-то Урмберг – дыра дырой, а для кого-то – центр вселенной. Все относительно.
– Магнус тоже придет.
Я киваю. Я не рассказывала маме, что спасла Магнуса от шайки подростков-хулиганов в понедельник. Потому что обещала ему молчать и потому что мне не хочется вспоминать эту историю.
– Ты говорила со священником о венчании? – спрашиваю я.
Мама перестает мешать.
Подходит к столу, вытирает руки о передник и садится напротив.
– Малин, дорогая, ты хорошо все обдумала?
– Ты о чем?
Она трет одну руку о другую, не отрывая глаз от крышки стола.
– Дело в том… иногда мне кажется… я не понимаю… Ты его правда любишь?
– Ты с ума сошла? Конечно, люблю.
Мама вздыхает.
– Свадьба – это серьезный шаг. Не поторопились ли вы? Может, лучше сначала пожить вместе?
Мама права в том, что мы мало жили вместе. Мы познакомились, пока я училась в Полицейской школе, и успели пожить вместе месяц, прежде чем я получила работу в Катринехольме.
Теперь у нас отношения на расстоянии, и это, конечно, не лучший вариант. Но я все равно не понимаю, почему мама говорит мне такие вещи. Почему она не уважает мой выбор? Я же уважаю ее решения. Например, то, что она решила остаться в этой дыре.
Мама продолжает:
– Иногда мне кажется, что ты… Я о том, что случилось с Кенни…
– Мама, пожалуйста, прекрати!
– Хорошо-хорошо, – бормочет она.
