– Черт!
Я обвожу взглядом контуры невысокого худого человека в снегу, отмечаю старомодную куртку, шапку с сердечком, подаренную мамой на прошлое рождество, светоотражатель в форме совы, свисающий на шнурке из кармана. Взгляд останавливается на сучке, торчащем из термоштанов. Я не сразу понимаю, что это такое.
Это не ветка, это кость.
Я отворачиваюсь в сторону, потому что меня тошнит, но только сотрясаюсь от судорог и сплевываю желчь.
– Малин! – зовет Андреас. – Она жива!
Я беру горсть снега и вытираю губы. Поворачиваюсь и бегу к Маргарете.
– Это моя тетя, – шепчу я со слезами на глазах.
У Андреаса отвисает челюсть.
– Что? Твоя тетя? Мать Магнуса? Что она тут делает?
Я молчу.
– Побудь с ней. Я вызову скорую.
Я киваю и опускаюсь на корточки рядом с Маргаретой. Снимаю варежку, нащупываю пульс на шее. Вспоминаю, чему меня учили на курсах оказания первой помощи.
Маргарета открывает глаза и смотрит на меня. Губы беззвучно шепчут:
– Малин.
Я глажу ее по щеке, стараюсь оставаться спокойной и не впадать в панику.
– Маргарета!
Она всегда была рядом. Как Урмберг. И я принимала ее как нечто самой собой разумеющееся – ее, Магнуса, маму.
Мою единственную семью.
Неужели я ее потеряю?
– Не двигайся, – прошу я, гладя тетю по щеке. – Мы вызвали скорую.
Маргарета снова открывает рот, но вместо слов из него вырывается пузырящаяся кровь и стекает на снег. Она кашляет.
– Ш-ш, – шепчу я. – Какого черта ты делала на скале?
Маргарета закрывает глаза.
Слезы льются из глаз, я утираю их тыльной стороной ладони.
– Малин, – шепчет она и шевелит головой. И добавляет едва слышно: – Прости.
Прости? О чем она?
Она снова кашляет и сплевывает кровь на снег.
– Тихо! Лежи спокойно!
Я слышу, как Андреас говорит с кем-то на расстоянии, но не разбираю слов. Или мой мозг не в состоянии истолковать их значения.
Наконец он возвращается. Опускается на корточки рядом, кладет руку мне на плечо, смотрит на Маргарету.
– Они едут. Лучше ее не трогать.
Я киваю.
– Что она делала там наверху? – спрашивает он.
– Не знаю.
Я глажу Маргарету по щеке. Кожа холодная, шершавая.
Маргарета открывает глаза и смотрит на меня. В мозгу бьется одна мысль, заслоняющая все остальные: «Не умирай, ради бога. Ты нужна маме. И Магнусу».
Рядом раздаются шаги."
"– Они уже здесь? – спрашиваю я.
– Нет, это кто-то другой… – отвечает Андреас.
Шаги приближаются, и из лесу выходят двое – женщина и мальчик. У мальчика рана на щеке и весь подбородок в крови.
Я не сразу понимаю, кто это.
