"
"Я знаю, что теперь могут быть два варианта развития событий. Или ему надоест и он вернется к приятелям, или побоев не миновать. Второй вариант, естественно, хуже первого. Намного хуже.
– Оставь его в покое, урод, – говорит Сага.
Винсент замирает.
– Ты что-то сказала, шлюха?
В голосе яд, но хватку он ослабляет и больше не бьет.
– Я сказала тебе отстать от него. У тебя что, проблемы со слухом? Это низко – бить тех, кто слабее тебя.
Винсент выпускает мою шею, и я бросаю взгляд на Сагу, которая смотрит прямо перед собой.
Мы оба знаем, что она специально так сказала про меня, чтобы Винсент прекратил свои издевательства.
Я не возражаю. Я уже привык. Предпочитаю быть маленьким и неинтересным, чтобы никому не приспичило плевать в меня, бить, издеваться надо мной.
Это лучшая стратегия.
Через минуту Винсенту становится скучно, и он возвращается на свое место в конце автобуса. Затылок горит, как будто его обдали кипятком.
– Наплюй на него, – говорит Сага. – Он придурок. Ты в порядке?
Я провожу рукой по затылку, массирую больное место.
– Это было неприятно.
Сага нагибается ко мне.
– Когда он так делает, представляй, как он срет на толчке.
– Что?
Сага хихикает. Вид у нее довольный.
– Это мне мама посоветовала. Когда кто-то тебе портит жизнь или просто мнит себя пупом земли, нужно представить, как он ходит в туалет. И тогда тебе не страшно.
Я обдумываю эту идею.
– Ты права, – говорю я в конце концов. – Это работает.
Сага улыбается, и у меня все сладко замирает внутри.
– Увидимся вечером? – спрашивает она.
– Я скачала новые ужастики.
– Можно, – говорю я. – Но сначала мне нужно кое-что сделать.
Из дома не доносится ни звука. Слышно только шум леса. Шорох ветра в кронах деревьев, топот лап невидимых зверей в темноте. Воздух напоен ароматами – хвои, прелой листвы, мокрого угля в гриле перед домом.
Папин темно-синий «вольво» криво припаркован возле дома. Видимо, он спешил.
Я отпираю дверь и вхожу внутрь. Вешаю школьный рюкзак, стягиваю куртку.
В гостиной мигает свет телевизора.
Он работает, но без звука. Папа спит на диване. Он громко храпит, одна нога свешивается вниз, словно он заснул в процессе подъема с дивана. На журнальном столике – пустые банки из-под пива.
Я осторожно поднимаю его ногу, кладу на диван и достаю покрывало, чтобы накрыть его. Папа что-то бурчит во сне, меняет положение и утыкается лицом в спинку дивана.
Выключаю телевизор, выхожу в прихожую. На цыпочках поднимаюсь к себе в комнату, осторожно закрываю дверь.
