Взаимопонимания здесь быть не может.
Заяц хохотнул:
– Братаны его во двор нас пускать не хотели. Ворота, говорят, у них крепкие, сами парни тертые.
– А ты?
– А что мне долго разговаривать, только время терять. Они машину у ворот оставили. Тот «фордик». Я долбанул камнем по стеклу. Сразу выскочили все трое – и сам, и братаны. С двустволкой…
– А ты что?
– Ну, я ружьишко для безопаса отобрал. И поговорили мирно…
– Отдали ружьишко-то? Не жадные?
– А куда они, на хрен, денутся, когда на них с двух сторон по «помповику»…[18]
– Слышали они что?
– Сначала то же, что и другие, толковали.
Потом я захотел в дом пройти, посмотреть, как живут, они вспомнили, что чечены знакомые им звонили, интересовались отцом вашим.
– По какому поводу?
– Что за человек, с кем живет, чем занимается.
– Что сказали?
– Сказали, как есть…
– Дальше…
– Все. Чечен это устроило. Здесь они не появлялись.
– Узнал, что за чечены?
– Московские. Телефон я взял. Уже «зарядил» на проверку. Позвонят, скажут.
– Готовься, поедешь в Москву разбираться.
Дальше… Не спросил, что за «Газель» у магазина стояла? Они не могли ее не заметить, когда даже другие заметили.
– Сами про «Газель» рассказали. Заметили. С уфимскими номерами. У них в Уфе свои люди есть. Номера они знают.
– Номер засекли?
– Обязательно. У них собственная родственная охрана. На всякий случай, как во второй раз машину заметили, сразу записали.
– Проверил?
– Позвонил корешам. Проверят.
– Кто у них «крыша»?
– Так, районные…
– Ладно, пусть пока живут.
Мы мелочиться не будем.
– Да я за стекло с них и так уже взял.
– За какое стекло?
– С их «фордика». Бесплатно я, что ли, камень бросал…
– Сколько взял?
– Пятьсот баксов. Пообещал в этом месяце камнями больше не бросаться.
Тихонов слушал забавный диалог вполуха. Даже не поворачиваясь. Но когда Столбов подошел к нему, сказал категорично:
– Надо как можно быстрее уфимцев проверить. Это след.
– Заяц, слышишь? Поторопи.
– Сейчас позвоню. Я мобильник в машине оставил. Так я там подожду, чтобы не мешать…
– Жди, – за шефа ответил Виктор Петрович.
Ему в самом деле нужна была тишина, чтобы сосредоточиться над газетными вырезками и сделать анализ. Работать, когда вокруг говорят и ходят, было трудно.
Алексей Владиленович положил на стол пожелтевший от времени лист бумаги:
– Я нашел выписку из решения ВТЭК. Датировано августом пятьдесят шестого. Здесь не указывается, что и как произошло. Только окончательный диагноз. Ампутация левого легкого.
