Отношение Западной Европы к России известно. И очень многие в Европе воспримут трагедию, которая может случиться в России, как что-то естественное для России и невозможное на Западе. А потом окажется, что основной удар предназначен как раз для Запада.
Вернулся Зураб.
– Где она? – спросил Басаргин, возвращаясь мыслями из дальних стран в кабинет.
– Сейчас. Война, похоже, скоро кончится, она придет.
Ни Басаргин, ни Костромин не спросили, про какую войну говорит Зураб. Поняли и без слов, что это война с сыновьями-близнецами.
Боевые действия на этом фронте то затихали, то возобновлялись с невиданной ранее силой регулярно.
– Я слушаю тебя дальше, – внимательно глядя на Александра, сказал комиссар.
– Исходя из того, что еще два контейнера должны быть отправлены в ближайшие дни, я делаю предположение, что одновременно с Кольмаром и Амстердамом нечто подобное готовится и в других крупных городах Европы. А заказ на срочную доставку новой партии контейнеров с anthrax'ом, которые пытались добыть через Владилена Юрьевича Столбова башкирские «черные ангелы», говорит о том, что угроза нависла над всей Европой, и население ни одной страны не может засыпать спокойно, со светлой надеждой на завтрашний день.
Хотя я и не думаю, что все контейнеры должны быть использованы согласно общему плану. То есть, я даже уверен в обратном… – судя по всему, в голову Басаргину пришла новая мысль, и он остановился, формулируя ее.
– Не понял, – сказал Зураб. – Оружие попадает в руки террористам, и они не решаются его использовать после того, как использовали уже несколько раз?
Басаргин замотал головой:
– Не совсем так.
Оружие контролируют не сами террористы. Они получают его порциями для конкретных целей от человека, который себя террористом по большому счету не считает. То есть он является террористом с точки зрения закона, но цели у него, скорее всего, не террористические.
– Какие тогда? – Зураб даже фыркнул от недоверия.
– Экономические.
Вошла Александра.
– Перемирие подписано? – спросил Костромин.
– Так точно, господин комиссар, – улыбнулась Александра.
– Тогда посмотри на распечатки на столе. Можешь что-нибудь сказать про этих людей?
Александра рассматривала долго. Все листы отложила, кроме тех, где были изображены Джошуа Гольдрайх и Леопольд да Салазар.
– И что?"
"– Первые ничего не говорят. Обыкновенные озлобленные и не очень умные люди. Про этого человека я уже сегодня говорила. Новые фотографии только подтверждают мое прежнее мнение.
