В Европе состоятельные люди, если не могут позволить себе «Роллс-Ройс» или солидный «Мерседес», ездят на «Кадиллаках». Здесь в большинстве городов улицы старые и узкие, и лимузину «Линкольн», такому, как у Джошуа, на улицах развернуться трудно. Потому их «Кадиллак» и устраивает. В Америке же на таких машинах ездят преимущественно кинозвезды и сутенеры. Это их профессиональная модель.
Он еще прогулялся по вечернему Шамони, наслаждаясь чистым воздухом. Такой воздух бодрит и создает ощущение нереальной близости к усыпанному мохнатыми звездами небу.
В отеле портье, сдающий дела своему ночному сменщику, при виде Джошуа взмахнул рукой, словно с досады.
– Месье, вот бы на минутку раньше вы вернулись. Вам только что звонила из Парижа комиссар Рано. Она очень хотела с вами поговорить. Завтра она вылетает сюда и просила вас непременно дождаться ее.
Портье протянул ключ от номера.
– Вероятно, завтра я уже вернусь в Клюз. Впрочем, это рядом.
Она сможет добраться до меня на такси.
Портье посмотрел удивленно. Законопослушным французам непонятно такое отношение к комиссару полиции. Впрочем, состоятельные люди и во Франции, вероятно, имеют возможность решать самостоятельно, где и когда им находиться, дожидаться или не дожидаться комиссаров полиции, как бы их не звали, будь они мужчинами или женщинами…
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1Шакирова привели прямо в кабинет к Леонову, хотя в здании существуют специальные камеры для допросов, но, должно быть, они были заняты, или сам опер посчитал, что кабинетная обстановка более благотворно скажется на налаживании взаимоотношений следствия с подследственным.
Это оказался красивый, с правильными чертами лица, большеглазый человек. Но сейчас в этих больших глазах застыло страдание и даже непонимание всего происходящего вокруг него. Он словно бы не ощущал настоящести, реальности событий, участником которых стал, причем в данном, доступном для него небольшом эпизоде значительного общего действия, главным участником.
И вроде бы удивлялся даже тому, что доставили его в кабинет в наручниках, которые сняли только по указующему жесту капитана. По крайней мере, в глазах у него это удивление собственным положением так и застыло.
– Садись, Наиль, – обращаясь к арестованному на «ты», как к хорошему и давнему знакомому, сказал со вздохом Юрий Юльевич.
