– Добрый день, – только чуть приподнявшись со стула, протянул руку Колесников, мужчина возраста чуть-чуть за пятьдесят, если судить по лицу, и на десяток лет моложе, если судить по тому, что он не имеет ни единой сединки в голове. Рукопожатие крепкое и жесткое, спортивное. Не особенно приятное для собеседника. Сам из себя напоминает циркового атлета. Мощный, длиннорукий. – Мне звонили уже. Генерал Астахов. Признаться, я думал, что вы постарше. В каком вы звании?
– Моя нынешняя должность приравнивается к армейскому полковничьему званию.
Это обычно считается несколько выше, чем полковник милиции. Службу в управлении ФСБ я оставил недавно в звании капитана, что считается, как правило, равным майорскому званию в милиции. Так что я сам затрудняюсь с ответом, когда меня спрашивают о звании."
"Теперь тон разговора напомнил ворчание начальника на чужого подчиненного. Это тоже продумано. Пока действует безотказно, хотя Басаргину порядком надоело что-то изображать из себя при нанесении необходимых визитов.
Но необходимость в игре будет существовать до тех пор, пока сам он не войдет в более старшие годы. А это произойдет не скоро.
– Генерал Астахов зовет вас коллегой. И очень уважительно. Ладно, займемся делом, – полковник сам перебил свои мысли об излишне молодом возрасте Басаргина, слегка его смутившем. – Итак, Александр Игоревич, как меня и просил Астахов, я подготовил все документы. Специально засадил капитана Леонова – это наш опер, он ведет дело, – чтобы все мелочи на бумагу выложил.
Генерал рассказывал о вашей способности к анализу, а для анализа важным может оказаться все. Это даже мы своим скудным милицейским умом понимаем. Отдельного помещения у нас нет – теснота уже заела, могу предложить только стол в кабинете офицеров отдела, поскольку мой личный кабинет – место более беспокойное. Если пожелаете поговорить с арестованным, он в подвале. Доставят в десять минут.
– Может быть, позже? Нельзя сделать ксерокопии документов?
– Не полагается.
Басаргин хорошо знал, что ксерокопии сделать можно, и всегда это делалось.
И сделалось бы даже сейчас, если бы пришел в МУР капитан ФСБ. Но руководителю бюро Интерпола документы дать на руки не рискнут. Не потому, что в них есть что-то секретное, что не должно покидать пределы страны. А просто на всякий случай. Слишком много находится сейчас международных организаций, которые стремятся найти, что не так делается в России. Что нарушается с точки зрения усредненных европейских законов.
