Джошуа достал сотовый телефон, включил его и позвонил Хиггану.
– Это ты? – удивился Хигган. – Ты жив?
– А почему я не могу быть живым? – удивился Джошуа не меньше университетского товарища.
– Но твой поезд…
– Я слышал уже. Но мне надоело трястись в поезде, я вышел в Ле-Крезо и пересел на такси…
– Тебе удивительно везет. – Голос Джо теперь не показывал буйной радости. Может быть, недоумение, недоверие, непонимание, растерянность. – А зачем ты вышел?
– Мне так захотелось.
– Я, кажется, понял. Ты и есть тот пассажир с саквояжем, про которого рассказывал проводник!
– Тот тощий, с синей кожей?
– Я не знаю, какой.
Но тебя теперь разыскивает полиция. Ты – подозреваемый! Понимаешь?
– Пусть разыскивают. – От сообщения Джошуа начал веселеть. – Мне-то до этого какое дело. Ты приехать сюда не собираешься?
– Завтра полет с Монблана. Я хотел бы съездить в Шамони,[25] но к полету не успею. У нас тут весь Париж шумит. Паника не меньше, чем была в Нью-Йорке 11 сентября. Требуют отставки министра внутренних дел.
Подняли голову фашисты и устраивают откровенные акции. Громят всех выходцев из арабских стран. Бойкотируют привезенные оттуда товары. И все прочее сопутствующее.
– Мне это не интересно.
– Я бы на твоем месте сам обратился в полицию.
– Мне это не интересно еще больше. И ты никогда не будешь на моем месте…
Джошуа стало в самом деле не интересно разговаривать дальше, и он отключил трубку, чтобы Джо не смог ему дозвониться.
Итак, веселье началось…
Это даже интересно, что его разыскивает полиция.
Быть подозреваемым, зная, что за тобой нет вины, конечно, не так интересно, как в случае, если бы он вину знал. Как в тот раз, с браслетом… Но с браслетом дело, похоже, уже кончилось, так и не успев доставить хотя бы несколько приятных, волнующих мгновений. А здесь только начинается. И хорошо бы подозрения усилить…
Интересно, что сделает Хигган? Сообщит в полицию о местонахождении Гольдрайха? Кажется, он и сам никогда не отличался особой законопослушностью, особенно в студенческие годы.
И не слышно было, что любил докладывать на товарищей… Нет, едва ли… Он для такого шага непригоден, потому что всегда старается быть и слыть порядочным. А хорошо было бы, если бы сообщил. Тогда Джошуа будут искать… И… найдут… Он же даже не прячется.
Значит… Значит, надо спрятаться!"
"Тогда дело пойдет значительно веселее. Никто не ищет человека, который не прячется. А если человек прячется, значит, у него есть для этого причина. Значит, он вину свою ощущает.
