Вовка все еще продолжал сидеть там с Никитой. Богдан оскалился и выругался мысленно. С тех пор как приехал, сын еще палец о палец не ударил и все больше увязал в этом пустом времяпрепровождении. С точки зрения Богдана, привыкшего работать, это был наихудший путь из всех возможных.
Он вернулся в гостиную и жестом подозвал Вовку.
- На два слова.
И направился в холл. Сын появился спустя минуту.
- Что такое, пап?
- Поговорить надо, — Богдан окинул взглядом сына.
Тот шевельнул бровью.
- А там нельзя было?
- Нельзя, — отрезал он.
- Ммм? – протянул сын. – Я весь внимание.
Богдан кивнул в сторону гостиной и спросил, понижая голос:
- Считаешь, что это хорошая компания для тебя?
На лице сына возникла кривоватая предупреждающая усмешка, а тон сменился на обтекаемый:
- Знаешь, пап, давай я сам разберусь с этим. Ты что-то хотел?
В переводе на нормальный это означало «отъ*бись».
Вырос сынок. Вырос, бл***! Границы выстраивает.
Раздражение и так бродило в крови, а тут взметнулось факелом. Однако он медленно выдохнул, со всем тем дерьмом, что в голове у сына, он разберется, но позже.
Сейчас важно было другое.
- Да, хотел, — кивнул он. – Нужно заняться делами.
- Ну, пап, — Владимир состроил непростое лицо и поморщился. – Давай после праздников, а? Сейчас все равно ничего не будет работать.
Снова пришлось сдержаться, хотя бесило здорово. Богдан хмуро оглядел сына и процедил:
- Хорошо.
- Так я пошел?
Богдан промолчал, и сам ушел.
Когда добрался до своей комнаты, маленькая Вероника спала, а Вика копалась в телефоне.
Увидела его, тут же спрятала гаджет и капризно надула губы.
- Где ты ходишь до сих пор? Думаешь, мне легко было уложить дочь? Она мне все нервы вымотала, ждала папу, между прочим!
Богдан молча скинул пиджак и рубашку и ушел в душ.
А потом улегся в постель и выключил свет, но Вика продолжала есть мозг чайной ложкой. Тогда он разозлился, резко навис над ней и прошипел:
- Секса хочешь?
- Что? – она как-то сразу отодвинулась. – Вот еще.
- Тогда спи.
В спальне стало тихо.
Но спать он все равно не мог.
Досада, подозрения, ревность, вынужденное бездействие. Все сливалось в один отвратный коктейль.
Потому с утра он выждал время и позвонил Андрею Ярцеву."
"Номер был старый, Богдан не знал точно, сохранил ли тот его, пока шли гудки, он нетерпением изошел. Но вот вызов приняли.
- Слушаю, Ярцев.
Не сменил. Это было хорошо!
- Здравствуй, Андрей, — проговорил ровно.
- Здравствуй.
Теперь надо было правильно объяснить, чтобы понял и отвалил.
