Потому что вот так, на доверии, ее за месяц в унитаз слили."
"Самое обидное, что, возвращаясь мыслями назад, Марина могла бы сказать, что не сейчас это началось. А она…
Нет, все-таки почетные грамоты надо давать таким, как она, идиоткам. Или даже лучше медаль. На лоб лепить, чтобы всем было видно. Но ведь даже тогда не переведутся дуры, свято верящие, что мужчина, с которым ты прожила двадцать лет, не может обмануть.
Изменить, извалять ее в грязи, по миру пустить ее голой. При этом на полном серьезе сказать: «Это временная мера.
Ты должна понимать».
Должна понимать.
И сейчас, задними умом она понимала, что он спал с этой куколкой, а потом приходил в постель к ней.
Ах-ха-ха…
Вспомнился их последний секс, Марина стала задыхаться. Конечно. Были звоночки, были, в сознании все откладывалось, но она закрывала глаза, отказываясь его измену воспринимать, Как будто барьер стоял в душе, а сейчас боль просто догнала ее.
Она отвернулась к окну и прикусила кулак, потом села ровнее и сосредоточилась.
Незачем таксисту видеть ее молчаливую истерику. Тем более что они уже почти подъехали, через квартал была контора нотариуса.
Марина прочистила горло и проговорила:
- Скажите, вы могли бы подождать меня немного? Мне нужно зайти в одно место. Минут двадцать, полчаса максимум? А потом еще съездить по другому адресу. Ожидание я вам оплачу.
Мужчина подал плечами и кивнул:
- Хорошо. Я припаркуюсь тогда и буду ждать вас.
- Я недолго.
Она так и пошла к нотариусу с чемоданом. В конце концов, не самое страшное, что может случиться в жизни женщины.
Сейчас это было не главное. Прежде всего Марина отозвала генеральную доверенность. Чтобы Богдан больше ничего не мог провернуть «на благо семьи» без ее согласия.
Дальше уже можно было действовать относительно спокойно.
И да, неплохо было бы узнать, на что именно она может рассчитывать из совместно нажитого. Но тут нужен был адвокат. И это шло в ее программе номером два.
Нет. Номером два шло жилье. Потому что ей надо было где-то жить, а дом, где жил Богдан она не собиралась возвращаться.
Стоило подумать, что за тот месяц, когда ее не было здесь, он наверняка водил туда эту свою куколку Викторию, и у нее просто мурашки отвращения по коже бежали.
В ее постель. На ее простынях.
Довольно. Нельзя отвлекаться.
Выходя от нотариуса, Марина позвонила сестре. Зуммер пошел. Ожидание, неловкость выматывающая, но вот сестра ответила:
- Привет, пропащая. Ты когда прилетела?
- Сегодня.
