Почему так долго? Дом велик, но не настолько, чтобы в нем можно было заблудиться. Если только… Нет! Ей уже начало казаться что угодно, она готова была сама броситься разыскивать Дашу и сына.
Но тут в коридоре послышались шаги.
Сердце и без того уже стучало где-то в ушах, а сейчас просто ухнуло куда-то. Марина не выдержала, обернулась. Раздался щелчок, дверь открылась. Вроде бы тихий звук, а прозвучал как выстрел.
Первым вошел хмурый Богдан. Застыл на миг, залипнув на ней взглядом, но заметил в глубине кабинета жену и потемнел лицом еще больше.
Потом кивнул Дмитрию Ярцеву, подался в сторону, освобождая проем и глухо обронил:
- Проходи.
Она уже знала, кто сейчас войдет, и повернулась спиной. А сын Вова, которого она не видела пять лет, вошел в кабинет.
- Вызывали, Дмитрий Александрович? – в голосе еще слышались отзвуки того веселья, из которого его выдернули. - Что-то случилось?
И тут он увидел в кресле ее.
Веселье мгновенно стухло, Владимир запнулся от неожиданности и пробормотал:
- Мама? З-здравствуй.
- Да, это я, — проговорила Марина. – Здравствуй.
- А ты… — он оглянулся, ища взглядом отца.
Как раз в этот момент дверь кабинета отворилась снова, Андрей Ярцев пропустил вперед Дашу, а сам вошел следом.
Наконец-то.
Теперь все были в сборе.
глава 17
Марина сейчас смотрела только на Дашу. У всех остальных тут рыльце в пушку, одна она как цветок в проруби рядом с тонной отбросов. Понимала, что для нее это испытание может оказаться жестоким. И если…
Это ведь может отдалить их.
Утрата доверия, обида. Марина не хотела даже думать об этом. Потому что, если она не сделает этого сейчас, пока еще можно, пока все в самом начале, и по ее вине, из-за ее бездействия девчонке сломают жизнь…
Она никогда себе не простит."
"«Так надо, дочь, — мысленно произнесла, глядя ей в глаза. – Надеюсь, ты поймешь».
А потом сказала:
- Знакомьтесь, это моя дочь Даша.
Молчаливый взрыв эмоций.
Сейчас так отчетливо были видны чувства каждого из присутствующих. Шок на лицах, удивление.
Испуг и неверие в глазах сына Вовы, от него теперь просто фонило паникой. Он как-то сразу сошел с лица и застыл, опустив руки.
Пауза затягивалась. Первым очнулся Богдан, бросил, оттягивая галстук в сторону:
- О чем ты? У тебя не может быть такой взрослой дочери. Я бы знал.
Казалось, напряжение не могло быть больше, а нет. Могло. Воздух в комнате как будто сжался, сдавливая пространство и подтягивая всех участников сцены ближе к центру событий.
