— Вы получите развод и отсрочку от брака.
— Составим договор.
А вот этого от юной герцогини дознаватель не ожидал, Ева поняла по мелькнувшему во взгляде разочарованию, что договор в планы графа не входил. Что же, тем хуже для него, верить словам трипты герцогиня не собиралась.
— После суда, — после минутного раздумья нехотя согласился граф.
Черт! А она о нем уже и забыла!
На привычный суд это похоже было мало. Ни адвокатов, ни судей, ни обвинителя. Все происходило в трипте, перед ликом Господина. Ева даже не переоделась, стояла у статуи сурового бога и мечтала оказаться где угодно, но только не здесь.
Она заранее знала, что скажет, знала, что человек, убивший трех детей и пытавшийся отравить воду в колодце не достоин дышать воздухом, знала, но все в ней противилось этому. Легко рассуждать сидя у телевизора, что не нужно жалеть преступников, что надо всех под расстрел, что убийце не место среди живых. А на самом деле все оказалось намного сложнее, и приговорить к смерти мразь оказалось почти физически больно.
Зареванную тетку привел лично капитан Итан, он заставил ее встать на колени у ног старшего бога и опустить голову. Двери в трипту никто не закрывал, поэтому вдоль стен выстроились свободные от работы слуги, да и в коридоре толпился народ. Среди них Ева увидела хмурую Карлю, управляющая стояла, сложив руки на груди, и пристально смотрела на герцогиню, из ее взгляда Ева черпала решимость. Потому что своей ей не хватало.
— Работает в крепости пять лет, прачка, а ночами оказывает услуги воинам.
Родила троих за эти года, двоих сказала, что отвезла к матери в деревню, — Бальтазар напялил поверх рубахи хламиду триптона и теперь грозно возвышался над убийцей. — Только вот мать ее умерла семь лет назад, а в деревне ее не видели с тех пор как устроилась в Великан. Мне эта женщина призналась, что удушила двоих младенцев мужского полу и закопала в горах, а вот третьего не успела.
— Зачем рожала? — глухо спросила Ева. — Почему к мастеру Ульяму за травкой не пришла?
Лю просветила Еву о средствах контрацепции в этом мире.
Нужное снадобье было доступно всем желающим, стоило недорого и всегда пользовалось спросом, а значит, не было дефицитом.
Женщина подняла лицо и Ева отстраненно подумала, что она совсем молодая, лет двадцать. И уже такая гнилая душа…
— Дык обещали жениться, а сами… — хлюпнула она носом.
— Да ей кто-то сказал, что баба рожавшая более привлекательная для мужика, вот она и рожала, — выкрикнул кто-то визгливым женским голосом из коридора.
