Остаток средств разложил по криптовалютам, облигациям, золотым и нефтяным счетам. Если Династию начнёт пошатывать, я хочу, чтобы мой личный капитал был в безопасности.
Однажды утром мне звонит князь и хмуро спрашивает:
— Ты уже слышал?
— Может быть. О чём речь? — уточняю я, садясь на кровати.
— О Жарове. Юный князь пошёл в атаку.
— Наконец-то. Я уж думал, он отказался от мести, — усмехаюсь я.
— Тебе смешно, Александр? А вот мне не очень, — бурчит Григорий Михайлович. — В семь пятнадцать утра пришло сообщение, что Феникс выходит из всех совместных проектов с Династией.
Андрей даже не потрудился позвонить лично — прислал сухое официальное письмо, копии в совет директоров и СМИ.
— Одну минуту, — говорю я и беру с тумбочки ноутбук.
Открываю поисковик, вбиваю название семейной компании Жаровых и сразу же нахожу это самое письмо.
«В связи с несовпадением стратегических интересов…» Ну, всё понятно. Никакой конкретики, просто отписка. Андрей и его юристы даже не потрудились придумать красивую причину для разрыва отношений.
— Ваше сиятельство, я могу получить доступ к корпоративной информации? — спрашиваю я.
— Конечно. Приезжай в офис, кое-что обсудим.
— Буду через час. Можете, пока попросить кого-нибудь скинуть некоторые сведения? — спрашиваю я.
— Попрошу аналитиков позвонить тебе. До встречи, — отвечает князь.
Пока я добираюсь до небоскрёба Династии по утренним пробкам, изучаю информацию, которую прислали мне аналитики.
Феникс выходит из трёх совместных проектов: завода композитных материалов в Тольятти, логистического хаба в Новороссийске и стартапа НейроКот.
Несмотря на легкомысленное название, эти ребята разрабатывают перспективные приложения для смартфонов с ИИ.
Потери серьёзнее, чем может показаться. Феникс силён именно в промышленности, и они в том числе поставляли нам оборудование. Акции Династии упали в одночасье, и перспективы тоже не очень. Придётся искать новых поставщиков тяжёлого оборудования, а это время и затраты.
Но главный удар — разрыв контракта на поставку полимеров для памятного рязанского Техпрогресса.
Жаров — монополист в этом сегменте: 80% российского рынка. Без его материалов завод встанет через неделю.
При условии, что мы ничего не сделаем, конечно же.
Видел бы Жаров моё лицо, когда я, вместо паники, позвонил князю Домогарову. Андрей бы наверняка разозлился, потому что в этот момент на моих губах играла довольная улыбка.
Я знал, что у Сибирского фонда есть контракты с китайцами.
