Нет, несмотря на всю власть, Илья Романович вряд ли ведёт весь процесс. Он такой же вспыльчивый и напористый, как Юрий. Столь сложные схемы — не его стиль.
Над ним стоит кто-то гораздо более хитрый и расчётливый. И я уверен, что довольно скоро смогу узнать, кто это.
Мы вынудили его действовать и вынудим ещё. Он уже попался в наши сети и не заметит, как они затянут его на самое дно…
— Александр Сергеевич, это к вам, похоже, — говорит водитель, кивая за окно.
Я поворачиваюсь и вижу фургон Первого имперского телеканала.
В который раз поражаюсь находчивости журналистов. Они порой оказываются ретивее, чем некоторые шпионы. Сразу выяснили, где я нахожусь, и примчались сюда в мгновение ока.
— Да, похоже на то, — глухо отвечаю я.
— Падальщики хреновы, — цедит водитель. — У вас дядя и брат погибли, а им лишь бы сенсацию урвать.
Я ничего не отвечаю. В моём положении есть два варианта — либо оставаться в машине и попросить княжеских гвардейцев отогнать репортёров подальше, либо выйти к ним и дать комментарии.
Я выбираю второе. Молчать в такой ситуации ни в коем случае нельзя, хотя и рассказать мне особо нечего. Я далеко от места событий, и журналисты, скорее всего, знают даже поболее моего.
На самом деле нет, конечно. В отличие от меня, всех фактов они не знают.
Тем не менее я должен дать комментарии. Общественность должна видеть, что я не боюсь и готов открыто говорить даже в самых сложных ситуациях.
— Следите за обстановкой, — велю гвардейцам и открываю дверь автомобиля.
— Господин наследник! Мы в прямом эфире! — на бегу предупреждает журналист в круглых очках.
— Вы уже слышали о трагедии⁈
— Слышал, — невозмутимо отвечаю я.
— Что вы чувствуете по поводу этого? — очкарик подносит микрофон к моему лицу, а оператор за его спиной наводит камеру, будто гранатомёт.
Я отвечаю не сразу. Что за идиотский вопрос?
— А вы как думаете? Убиты члены моего рода. Максим был мне другом, — голос невольно вздрагивает. — Я чувствую опустошение и гнев, вот что.
— Как вы думаете, кто это сделал?
— Без комментариев.
Наш род проведёт собственное следствие и вычислит виновника, а затем уничтожит его. В этом можете быть уверены.
— Но у вас есть какие-то предположения? — настаивает журналист.
— Есть, но озвучивать их я пока не буду. Скажу вот что, — я перевожу взгляд в камеру и ледяным тоном произношу: — Кто бы ты ни был, мы тебя найдём. Мы уже гораздо ближе, чем ты думаешь, но больше ты не достанешь никого из нас. Сделай всё худшее, на что способен.
