Сплошное разочарование…
Однако, всё это не отменяет того факта, что член дымится от одного взгляда на её сладкую задницу.
Плавные изгибы тела… тонкая талия, зачётные сиськи. То, с каким усердием она принялась за работу… Усмехаюсь сам над собой от того, что повёлся на её вчерашнюю игру в недотрогу. Ник был прав. Я просто идиот!
Развожу в стороны розовые лепестки. Скользкие и очень горячие. Дотрагиваюсь кончиком пальца до маленького клитора. Аккуратный, нежный. А запах… ммм… какой-то медовый
Мне нравится то, как отзывается её тело.
Хочется сделать с ней то, что она запомнит до конца жизни. Дать умопомрачительный оргазм, а потом раздолбить членом её дырочки.
Скольжу по ним пальцами, но внутрь не погружаюсь. Оттягиваю удовольствие. Давлю на оба входа одновременно в то время, как рот малышки занят ублажением Ника. Знаю, ему хотелось растянуть её губы членом ещё вчера. Это я его остановил. А зря. Могли бы получить свою порцию купленного удовольствия.
Малышка дёргается, когда я сильнее надавливаю на её попку.
Размазываю по дерзко сжатому отверстию её же смазку. Она что-то приглушённо стонет и машет руками, но Ник крепко держит её за волосы, притягивая к своему члену.
Её ладошки протестующе упираются в его бёдра, а друг во все глаза смотрит за тем, как старательно работает наша должница.
Снова касаюсь заднего отверстия и утыкаюсь пальцем в ажурные морщинки.
Она начинает извиваться. Испугалась что ли? Какого хрена? Мы, вроде, уже трахали её попку? Сладкую горячую и очень хорошо разработанную задницу! Кажется, она даже пару раз только от анала кончила!
- Стой смирно! – шлёпаю её ягодицы открытой ладонью.
На бледной коже остаются розовые следы.
Воровка взвизгивает и замирает. Какая она сегодня чувствительная…
Решаю пока оставить плотно сжатый бутончик в покое и снова глажу клитор. Хм… кажется, это ей нравится куда больше. Она снова расслабляется и расставляет ноги шире, слегка прогибаясь в пояснице.
Громко причмокивает, старательно исполняя все указания друга.
«Высунь язык», «округли губы колечком», «оближи»… Всё это чертовски возбуждает.
Массирую горошину, не давая ей опомниться. Она всё дрожит и сладко постанывает, подаваясь навстречу моим пальцам. Густая роса стекает по внутренней стороне бёдер, и я уже примиряюсь к её дырочке, обхватывая твёрдый как палка ствол в кулак, как вдруг… Пташка отстраняется от Ника и громко вскрикивает, быстро-быстро содрогаясь всем телом.
