Даже мысль об этом казалась ей невыносимой. От такой перспективы становилось тошно. Она не смогла бы простить племянницу, даже если б захотела. Как утверждала Рут, нельзя заставить себя простить кого-то. Прощение — это акт милосердия. Оно приходит как откровение, внезапно, когда человек к нему готов.
А Мариана не была готова. И сомневалась, что когда-нибудь будет. В ней накопилось столько гнева, столько боли… Она сама не знала, что сделает, когда увидит Зои. Вряд ли сможет себя контролировать. Лучше отойти и не вмешиваться в судьбу племянницы.
А вот навещать в больнице Фреда Мариана считала своим долгом. Она была ему благодарна. Ведь он спас ей жизнь, а такое не забывается.
Поначалу Фред был совсем слаб и не мог разговаривать, но все то время, пока Мариана находилась рядом, не переставал улыбаться. Они сидели в уютном дружеском молчании, и Мариана удивлялась, до чего же ей хорошо и спокойно с этим едва знакомым молодым человеком. О превращении их дружбы в нечто большее говорить было рано, тем не менее Мариана уже не отрицала такую возможность.
Теперь она смотрела на прошлое иначе.
Все, что она знала, во что верила, чем жила, — рассыпалось пеплом, оставив вместо себя пустоту. И Мариана существовала в этом вакууме неделями, месяцами…
Пока однажды не получила послание от Тео.
В своем письме тот подробно и проникновенно, с явным сочувствием описал душевное состояние своей пациентки и в очередной раз просил Мариану встретиться с Зои, убеждая, что обе от этого только выиграют.
«Полагаю, что встреча поможет не только ей, но и тебе.
Согласен, общение будет не слишком приятным, и все же оно принесет тебе пользу и положит конец этой истории. Трудно даже представить, через какие ужасы тебе пришлось пройти. Зои начала больше раскрываться, и меня глубоко беспокоят их с Себастьяном тайны, которые всплывают в разговорах. Она рассказывает поистине чудовищные вещи. Скажу честно, Мариана, по-моему, тебе очень повезло, что ты осталась в живых».
Заканчивал Тео так:
«Пожалуйста, пойми, что Зои тоже в каком-то смысле жертва».
Эта приписка так разозлила Мариану, что она разорвала письмо и выбросила.
Но в ту ночь, стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором возникло лицо. Оно принадлежало не Себастьяну и не отцу, а маленькой девочке.
Испуганной шестилетней крохе.
Зои.
Что ей довелось вынести? Почему эта малышка выросла такой? Что творилось в их семье за сценой, в закулисье, прямо у Марианы под носом?
Она упустила племянницу. Не смогла ее защитить.