По ее щеке сползла слезинка.
— Я его любила, Мариана. Любила…
— Нет! Нет…
— Я не вру. Я влюбилась в него еще в детстве, когда была совсем крохой. И он любил меня.
— Зои, пожалуйста, хватит…
— Мариана, разуй глаза! Пойми: мы с ним спали! Мы стали любовниками в той самой поездке в Афины на мое пятнадцатилетие, помнишь? Себастьян отвел меня в оливковую рощу у дома, и там, прямо на земле, мы занялись любовью.
— Нет! — Из груди Марианы рвался истерический хохот, больше похожий на рыдания. То, что говорила Зои, было ужасно, мерзко, отвратительно.
— Ты меня обманываешь!"
"— Да нет, это ты обманываешь себя. Поэтому ты такая ущербная! В глубине души ты сама понимаешь, что так и есть. Что вся болтовня о вашей любви — чушь собачья! Себастьяну было на тебя плевать; он любил меня, меня одну! Он и женился на тебе, только чтобы быть рядом со мной. Ну и ради денег, конечно. Сама ведь знаешь, да?
Мариана покачала головой.
— Не хочу это слышать!
Она резко повернулась, вышла из беседки и зашагала прочь. А потом перешла на бег.
2
— Мариана! — закричала ей вслед Зои. — Куда ты? Тебе больше некуда бежать!
Не слушая ее, Мариана неслась вперед. Зои не отставала.
Вокруг бушевала гроза. Гигантская яркая молния неожиданно окрасила сгустившиеся тучи в темно-зеленый цвет. Небеса разверзлись, и оттуда хлынули потоки воды. Ливень с силой бил по влажной земле, вздымал на реке фонтаны брызг.
Мариана устремилась в темный, угрюмый лес. Мокрая рыхлая земля пахла сыростью. Над головой с торчащих повсюду ветвей свисали затейливые паутины с мертвыми мухами.
Зои мчалась следом, издевательски выкрикивая:
— Однажды дед застукал нас в оливковой роще и пригрозил, что все тебе расскажет. Себастьяну не оставалось ничего другого, кроме как убить его. Он задушил деда голыми руками. — Зоин голос эхом отдавался среди деревьев. — Дед все оставил тебе. Такое огромное наследство потрясло Себастьяна. Он решил во чтобы то ни стало заполучить его — для меня, для себя… Для нас! Но ты нам мешала, стояла у нас на пути…
Мариана продиралась сквозь чащу.
Ветки хлестали по рукам, царапали лицо. Сзади слышался шум: Зои настигала ее, словно жаждущая мести фурия.
— Себастьян говорил: если с тобой что-нибудь случится, он будет первым подозреваемым, — не унималась она. — Нужно было как-то отвлечь всеобщее внимание. Как в фокусах. Помнишь, он любил показывать фокусы, когда я была маленькой? Себастьян считал, что надо пустить всех по ложному следу, чтобы никто не догадался, кого искать.
