Как же его описать?
Мариана прищурилась, изучая выражение лица Теннисона, и снова у нее возникло ощущение, что поэт глядит куда-то поверх нее, на что-то ей не видимое…
Что же это?
Внезапно до Марианы дошло, на что, или, вернее, на кого он смотрит. На Галлама!
На фантом, что стоит там, незримый, скрытый от всех остальных… за пеленой. Вот почему взгляд поэта такой отрешенный: он устремлен на призрак покойного. Теннисон был потерян для жизни, он любил умершего и сам похоронил себя заживо.
А Мариана?
Раньше о ней можно было сказать то же самое.
Теперь же… Теперь у нее возникли сомнения.
Мариана в задумчивости постояла перед картиной и уже собиралась идти домой, как вдруг услышала шаги.
Она замерла. Твердые подошвы тяжелых ботинок гулко ударяли по каменному полу.
Неизвестный приближался. Сначала Мариана никого не могла разглядеть, потом заметила в сумраке коридора чей-то силуэт и… блеск лезвия.
Она застыла, чуть дыша, пытаясь разобрать, кто этот человек. Через несколько мгновений из темноты на нее шагнул Генри.
Он явно утратил способность мыслить здраво, в глазах отражалось безумие. Капающая из разбитого носа кровь размазалась по лицу, забрызгала рубашку — видимо, с кем-то подрался, — а в руках Генри сжимал длинный нож.
— Генри? — Мариана старалась казаться спокойной, ничем не выдать своего страха. — Пожалуйста, опусти нож.
Мужчина молча уставился на нее. Судя по широким, во всю радужку, зрачкам, он был под кайфом.
— Генри, что ты здесь делаешь?
После паузы тот наконец ответил:
— Мне нужно с тобой поговорить.
Ты не согласилась встретиться со мной в Лондоне, поэтому я приехал сюда.
— Как ты меня нашел?
— Тебя показали по телику. Ты стояла с полицейскими.
— Не помню, чтобы меня снимали, — осторожно возразила Мариана. — Я всегда избегала попадания в кадр.
— По-твоему, я вру? Думаешь, я следил за тобой?
— Генри, это ты забрался в мою комнату?
— Ты меня бросила, Мариана! — В тоне Генри зазвучали истеричные нотки. — Ты… ты мной пожертвовала…
— Что? — Мариане стало совсем не по себе.
— При чем тут «пожертвовала»?
— Ведь это правда, разве нет? — Выставив вперед лезвие, Генри двинулся на нее.
Она не дрогнула.
— Генри, опусти нож.
Он продолжал наступать.
— Я так больше не могу. Я хочу освободиться. Порвать эту связь, перерезать, прирезать…
— Генри, остановись…
Мужчина поднял нож. Сердце Марианы судорожно заколотилось.
— Я покончу с собой прямо на твоих глазах, — объявил Генри. — А ты будешь стоять и смотреть.
