Тем не менее всю дорогу к дому номер пять по Редферн-мьюз, где жила Рут, Мариане не переставало казаться, что за ней следят. Она ехала к Рут сама не своя, опасаясь, что у нее началась паранойя. «Может, я сошла с ума — вот мне и мерещится невесть что…»
В любом случае никто сейчас не помог бы ей лучше, чем пожилая дама, к которой направлялась Мариана. Она нажала на кнопку звонка — и ей сразу же полегчало.
Рут была научным руководителем Марианы во время учебы на психотерапевта, а потом стала ее супервайзером.
Известно, что супервайзеры играют в жизни психотерапевтов огромную роль.
Без них ни один специалист не справился бы со стрессом, не выдержал напряжения и утратил объективность. Рут помогала разобраться в себе и отделить свои чувства от чувств пациентов, что порой очень трудно.
После смерти Себастьяна Мариана как никогда нуждалась в поддержке Рут. Они начали чаще видеться. Встречи фактически превратились в сеансы психотерапии, и в какой-то момент Рут предложила Мариане заняться этим всерьез и пройти полный курс лечения.
Но Мариана отказалась, хотя и не могла объяснить почему. Никакие беседы с психологом не вернули бы Себастьяна.
Приветливо улыбаясь, Рут открыла дверь.
— Мариана, дорогая моя! Входи.
— Здравствуйте, Рут.
Было очень приятно вновь очутиться в знакомой гостиной, в которой вечно витал свежий аромат лаванды и тикали на каминной полке серебряные часы. Здесь Мариане сразу стало спокойнее. Она, как обычно, села на краешек выцветшего синего дивана, а Рут устроилась в кресле напротив.
— У тебя был очень расстроенный голос, когда ты позвонила. Что стряслось?
— Даже не знаю, с чего начать… Все закрутилось после звонка Зои из Кембриджа.
Мариана начала как можно четче и подробнее излагать суть дела. Рут внимательно слушала, иногда кивая и изредка вставляя комментарии. Когда рассказ закончился, какое-то время хранила молчание, а затем тихонько вздохнула. Этот вздох лучше любых слов выразил ее участие и сострадание.
— Вижу, тебе тяжело приходится, — произнесла Рут. — Но надо быть сильной.
Ради Зои, ради всего колледжа и ради себя.
Мариана покачала головой.
— Да я-то что… Но вот Зои и эти студентки… Мне так страшно…
Она сморгнула слезы. Рут, наклонившись, подвинула к ней лежащую на столике стопку салфеток. Мариана взяла одну и вытерла глаза.
— Спасибо. Простите. Сама не понимаю, почему вдруг развела сырость.
— Ты плачешь, потому что чувствуешь свое бессилие.
Мариана кивнула.
— Чувствую.
— Зря. На самом деле ты способна на многое.
