— Расскажите о своем муже.
Мариана покачала головой.
— Почему нет? — удивился профессор.
— Не хочу.
— Даже имя его не назовете?
— Себастьян, — помолчав, тихо ответила Мариана.
Стоило ей произнести его имя, как образ мужа — ее ангела-хранителя — встал перед глазами. Мариана сразу ощутила себя в безопасности и успокоилась. Ей почудился шепот Себастьяна: «Не пугайся, любимая. Не давай себя в обиду. Ничего не бойся».
Решив последовать его совету, Мариана смело посмотрела Фоске в лицо.
— Я хотела бы побольше узнать о вас, профессор.
— Зовите меня Эдвард. Что именно вы хотите знать?
— Как прошло ваше детство?
— Детство?
— Что представляла из себя ваша мама? Вы были близки?
— Мама? — Фоска расхохотался. — Вы что, собираетесь за ужином провести со мной сеанс психоанализа?
— Просто мне любопытно. Чему еще она вас научила, кроме как варить макароны?
— К сожалению, мало чему. А какой была ваша мама?
— Она рано умерла. Я ее совсем не знала.
— Пожалуй, я свою тоже.
Какое-то время профессор оценивающе глядел на Мариану.
«Он очень умен и проницателен, — подумалось ей. — Надо быть осторожнее».
Как бы между прочим она поинтересовалась:
— У вас было счастливое детство?
— Вы все-таки твердо решили заняться психоанализом?
— Я просто поддерживаю разговор.
— В разговоре обычно оба собеседника рассказывают о себе, — возразил Фоска и выжидающе замолчал.
Мариана поняла, что выбора нет.
— Ну, мое детство было не особо счастливым. Конечно, случались и радостные моменты. Я очень любила отца, но…
— Но?
Мариана пожала плечами.
— Слишком часто жизнь омрачалась смертью близких.
Какое-то время они в тишине глядели друг на друга. Наконец Фоска кивнул.
— Да, по вам видно. У вас очень печальные глаза. Знаете, вы даже напомнили мне Мариану из стихотворения Теннисона. — И Фоска процитировал: — «Он не идет! — она твердит. — Устала я, и лишь могила отдохновенье мне сулит!»[6]
Мариана потупилась. Его способность видеть ее насквозь раздражала. Залпом допив вино, она вновь подняла глаза на Фоску.
— Ваша очередь, профессор.
— Хорошо… На самом деле мое детство тоже нельзя назвать счастливым.
— Почему?
Фоска отозвался не сразу. Сначала он встал и, сходив за бутылкой, подлил Мариане «Бордо».
— Честно? Отец был жестоким человеком, часто поднимал руку на маму. Я жил в страхе за нее и за себя.
Мариана не ожидала такого искреннего ответа. Сказанное было похоже на правду. Тем не менее Фоска говорил совершенно бесстрастно, без всяких эмоций.
