Вот только Мариана сейчас плохо соображала. Разум ее затуманился, и дело было вовсе не в вине: прежде следовало разобраться в противоречивых чувствах и сомнениях. Что же предпринять? Мариана понятия не имела, каким должен быть ее следующий шаг.
«Успокойся, — велела она себе. — Если б я в работе с пациентом почувствовала, что сбита с толку и не справляюсь, что бы я сделала?»
Ответ пришел в голову сразу же. Конечно, она обратилась бы за помощью к супервайзеру.
Отличная идея!
Супервайзер плохого не посоветует.
К тому же приятно будет съездить в Лондон и хотя бы на несколько часов вырваться из этой нездоровой, невыносимой обстановки.
«Решено, — подумала Мариана. — Позвоню Рут и договорюсь о встрече на завтра».
Однако прежде ей предстояла еще одна встреча.
Ведь к восьми часам она приглашена на ужин… к Эдварду Фоске.
11
Ровно в восемь Мариана стояла у высокой массивной двери с черной табличкой, на которой каллиграфическим почерком было выведено: «Профессор Эдвард Фоска».
Мариана постучала.
До нее долетели звуки классической музыки, но ответа не последовало. Она постучала сильнее. На этот раз издалека откликнулся приглушенный мужской голос:
— Не заперто! Идите наверх.
Глубоко вдохнув, Мариана набралась храбрости и шагнула внутрь. Перед ней предстала старая, узкая деревянная лестница. От времени ступеньки покосились, и взбираться по ним пришлось с осторожностью.
Здесь музыка звучала отчетливей — какой-то псалом на латыни, который Мариана уже слышала, но не помнила где.
Песнопение, хотя и красивое, но исполненное мрачного предчувствия, казалось траурным. Звуки пульсировали, и сердце Марианы тревожно билось в такт.
Дверь наверху была приоткрыта. Мариана вошла.
Первое, что бросилось ей в глаза в коридоре, — огромный готический крест на стене. Искусно сделанный из темного дерева, украшенный тонкой, изысканной резьбой, он тем не менее производил гнетущее впечатление — возможно, из-за своих размеров. Торопливо пройдя мимо, Мариана попала в гостиную.
В ней царил зловещий полумрак. Единственным освещением служили расставленные тут и там оплывшие огарки свечей. Их дымок смешивался с удушливым дымом чадящих благовоний и заполнял всю комнату, отчего ее еще сложнее было рассмотреть.
Когда глаза привыкли к темноте, Мариана разглядела, что находится в большом помещении с несколькими дверями. Окно выходило во внутренний дворик. По стенам висели картины, на полках теснились книги.
